Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Конференции
Полезные ссылки
СУПЕРОБУЧЕНИЕ
Комната отдыха

Введите слово для поиска

Степаносова Ольга Владимировна.
Интуитивные компоненты в процессе принятия решения

Московский Государственный Университет им. М.В. Ломоносова
Факультет психологии
Кафедра психологии, педагогики и методики преподавания в высшей школе


Специальность: 19.00.01 – Общая психология, психология личности, история психологии


Диссертация
на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Научный руководитель: доктор психологических наук, профессор Корнилова Т.В.

Москва - 2004

Содержание диссертации
Интуитивные компоненты в процессе принятия решения

Введение

Глава 1. Порождение интуитивных предвосхищений как компонент процесса принятия решений: теоретический анализ проблемы
1.1. Постановка проблемы: роль интуитивных предвосхищений в процессе принятия решений
1.2. Представления о предвосхищении в отечественной психологии
1.3. Представления о предвосхищении в зарубежной психологии принятия решений
1.4. Порождение предвосхищений и прогнозирование как преодоление субъективной неопределенности: точки соприкосновения отечественных и зарубежных подходов
1.5. Современные представления об интуиции
1.6. Индивидуальные различия, регулирующие интуитивный процесс становления предвосхищений
1.7. Выводы

Глава 2. Модель порождения прогнозов, опосредствованных интуитивными процессами
2.1. Процессуальный уровень модели порождения предвосхищений, опосредствованных интуитивными процессами
2.2. Уровень когнитивной и мотивационно-личностной регуляции порождения предвосхищений, опосредствованных интуитивными процессами

Глава 3. Методы исследования интуитивных компонентов прогнозирования при принятии решения
3.1. Схема исследования
3.2. Методика «Интуитивные видеоклипы»
3.3. Шкала Доверие интуиции опросника С. Эпстайна
3.4. Методика Практический интеллект
3.5. Опросник Личностные факторы принятия решений (ЛФР)
3.6. Методика «Личностный определитель» А. Эдвардса
3.7. Результаты первичной апробации шкалы Доверие интуиции (первое предварительное исследование)
3.8. Результаты второго предварительного исследования, направленного на выявление когнитивных и мотивационно-личностных характеристик испытуемых с высоко и низко выраженным интуитивным стилем
3.9. Анализ и интерпретация результатов первичной апробации шкалы Доверие интуиции (первое предварительное исследование)
3.10. Анализ и интерпретация результатов второго предварительного исследования (выявление когнитивных и мотивационно-личностных характеристик испытуемых с высоко и низко выраженным интуитивным стилем)

Глава 4. Описание и анализ результатов исследования интуитивных компонентов прогнозирования при принятии решения
4.1. Влияние выраженности интуитивных и аналитических процессов становления предвосхищений на точность и уверенность в формируемых прогнозах
4.2. Влияние интуитивного познавательного стиля, рациональности, готовности к риску, практического интеллекта и мотивации на соотношение интуитивных и дискурсивных процессов становления предвосхищений, а также на точность и уверенность в прогнозах
4.3. Обсуждение результатов основного эмпирического исследования
4.4. Перспективы изучения интуитивных компонентов прогнозирования как этапа принятия решения и ограничения настоящего исследования
4.5. Практические приложения диссертационного исследования
4.6. Выводы

Заключение
Список литературы
Приложения

ГЛАВА 1. ПОРОЖДЕНИЕ ИНТУИТИВНЫХ ПРЕДВОСХИЩЕНИЙ КАК КОМПОНЕНТ ПРОЦЕССА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПРОБЛЕМЫ

1.1. Постановка проблемы: роль интуитивных предвосхищений в процессе принятия решений

В данной работе предполагается раскрыть интуитивные компоненты принятия решений, анализируя интуитивные процессы становления мыслительных предвосхищений как основы предрешения (которое является, в терминах Ю. Козелецкого (1979), этапом принятия решения и служит информационной составляющей выбора). Порождение предвосхищений является неотъемлемой частью процесса принятия решения, поскольку оно направлено на преодоление субъективной неопределенности в ситуации. Его результатом выступает прогноз как суждение о будущих событиях, последствиях того или иного решения, на основе которого формируются критерии выбора той или иной альтернативы, тех или иных действий в наличной ситуации.

В отечественной психологии в рамках разработки общепсихологической теории (А.Г. Асмолов, А.Н. Леонтьев, Б.Ф. Ломов, С.Л. Рубинштейн, С.Д. Смирнов, Д.Н. Узнадзе), при исследовании мышления (О.К. Тихомиров, А.В. Брушлинский, Л.А. Регуш), вероятностного прогнозирования (В.А. Иванников, И.М. Фейгенберг), поведения (Н. А. Бернштейн, П. К. Анохин), общения (А.А. Бодалев, В.А. Лабунская) сложились представления о предвосхищении и прогнозировании, опора на которые может способствовать раскрытию проблемы мыслительного интуитивного предвосхищения как этапа предрешения, опосредствующего выбор. В то же время открытым остается вопрос об оправданности прямого переноса закономерностей формирования предвосхищений, выявленных, например, в контексте психологии мышления, на прогнозирование как этап подготовки выбора из заданного числа альтернатив. Необходимо выявить специфику интуитивных процессов становления мыслительных предвосхищений в принятии решений, чему и посвящена данная работа.

Проблема принятия решений вызывает большой интерес как у отечественных, так и у зарубежных ученых и является предметом изучения в различных научных областях (экономическая теория, искусственный интеллект, психология). При всем многообразии психологических и непсихологических подходов, общим знаменателем в анализе данной проблемы является понимание принятия решений как выбора из некоторого числа альтернатив. Принимая решение, человек сталкивается с задачей закрытого типа, в которой система альтернатив изначально задана; неизвестными остаются критерии выбора того или иного варианта (Козелецкий, 1979). Поэтому при анализе принятия решений в качестве одной из основных выступает задача выявления критериев выбора альтернатив и построение психологической модели осуществления выбора. При этом построение модели может выполнять различные функции: нормативную, проспективную и дескриптивную.

Нормативной называется модель, в которой предписывается, каким должно быть рациональное поведение в идеале. Она оценивается по своей теоретической адекватности, по тому, насколько она обеспечивает допустимую идеализацию рационального выбора. Проспективной называется модель, в которой предписывается поведение реального человека. Она оценивается по своей прагматической ценности, то есть по степени полезности при выборе лучшего решения. Дескриптивной называется модель, в которой описывается или предсказывается поведение реального человека. Она оценивается по своей эмпирической валидности, то есть по степени соответствия наблюдаемым выборам (Kuhberger, 1994).

Психологический подход к проблеме принятия решений ориентируется на все три типа моделей. Однако в первую очередь психологов интересуют объяснительные или дескриптивные модели. Психологическая теория принятия решений разрабатывается как описание и объяснение того, каким образом протекает реальный процесс принятия решений, как люди в действительности принимают решения и какие ошибки при этом совершают (Козелецкий, 1979). Психологический подход к принятию решений предполагает исследование психических процессов, опосредствующих регуляцию выбора из альтернатив и позволяющих преодолеть объективную и субъективную неопределенность ситуации (Корнилова, 2005; Тихомиров, 1976). В частности, изучается процесс прогнозирования условий, определяющих последствия того или иного выбора, как основа преодоления человеком субъективной неопределенности в критериях выбора и как этап предрешения, которое выполняет функцию информационной подготовки решения. Особую актуальность приобретает выяснение процессуальной регуляции мыслительных предвосхищений, которые в ситуации закрытых задач не выступают в виде развернутых процессов целеобразования, а в большей степени выражены на уровне доцелевых предвосхищений (Корнилова, Тихомиров, 1990), во многом интуитивных и предполагающих актуализацию иных свойств мышления, чем при выдвижении прогнозов как гипотез.

Дополнительно, в психологическом подходе к изучению принятия решений выделяются различные когнитивные, мотивационные и личностные детерминанты выбора. Если в зарубежных когнитивных моделях принятия решений когнитивные и личностно- мотивационные факторы в основном включаются в модели выбора в качестве переменных, искажающих идеальные рациональные стратегии принятия решения, то в отечественных подходах ставится задача конкретизации принципов активности личности как субъекта деятельности и субъекта познания. Рассматривается когнитивная и личностно- мотивационная регуляция деятельности по принятию решений, целостного процесса принятия решения, а также отдельных процессов, опосредствующих выбор (Альбуханова- Славская, 1980; Карпов, 1998; Корнилова, 2002, 2005; Леонтьев, Пилипко, 1995; Ломов, 1981).

Таким образом, анализ проблемы принятия решений приводит к необходимости рассматривать порождение интуитивных предвосхищений, опора на которые опосредствует выбор, с одной стороны, в аспекте процессуальной регуляции выбора, а с другой – в аспекте когнитивных и мотивационно-личностных особенностей субъекта, которые включаются в регуляцию прогнозирования, определяя его течение, свойства и результаты. Обращение к отечественным и зарубежным работам выявляет нехватку подобных психологических моделей, в которых бы описывалось процессуальное становление интуитивных предвосхищений и их когнитивно-личностая регуляция.

В отечественной психологии основная масса работ по психологии принятия решения направлена на изучение интеллектуальных компонентов ориентировки человека в ситуации закрытой задачи или на этапах принятия решения в развернутых мыслительных стратегиях (Карпов, 1998, 2000; Корнилова, 1999, 2003, 2005) и практически не обсуждается вопрос об ее интуитивных компонентах (хотя в некоторых работах ставится вопрос о важности интуиции при построении прогнозов во время принятия решений (Регуш, 2003)). Тем не менее, сама ситуация принятия решения зачатую построена таким образом, что человеку, осуществляющему выбор, приходится, с одной стороны, взаимодействовать со сложными, неопределенными, сетевыми проблемами, с большим объемом информации, а с другой - быстро реагировать на изменения, действовать при дефиците времени, не имея возможности тщательно обдумать ситуацию. Соответственно, актуализация быстрых, свернутых интуитивных процессов при порождении предвосхищений в высоко неопределенной ситуации принятия решения отвечает ее требованиям и структуре (Кухто, 1990; Роговин и др., 1978; Солнцева, 1985; Стернберг и др., 2002; Agor, 1986; Hammond, 2000; Klein, 1997).

В зарубежных работах, посвященных интуитивному предвосхищению как компоненту принятия решения, во-первых, применяются упрощенные представления о предвосхищении и прогнозировании, такие как ориентировка на субъективные вероятности наступления события или ориентировка на эвристики как упрощенные правила формирования прогнозов (Козелецкий, 1979; Kahneman, Tversky, 1973, 1979; Myers, 2002). Во-вторых, многие исследования основываются на размытых, недифференцированных представлениях об интуиции. Данная тенденция выражается, с одной стороны, в отнесении любых неосознанных процессов к интуитивным, а с другой – в выделении интуитивных прогнозов по внешним (поведенческим или ситуативным) признакам при отсутствии идентификации процессов, реально опосредствующих сформированный прогноз. Р. Хогарт, изнутри оценивающий данную исследовательскую парадигму, очень метко подмечает, что наличие интуитивных процессов подразумевается, если участники исследования формируют прогноз и принимают решение «естественным образом», то есть без использования внешних вспомогательных средств, таких как карандаш и бумага (Hogarth, 2001). Аппеляция к интуиции в данного рода исследованиях не всегда обоснована, поскольку исследователи не контролировали процессы, опосредствующие прогнозирование. В третьих, в зарубежной литературе не предлагается однозначного решения проблемы оправданности применения интуиции как основы выбора. Различные подходы спорят о том, приводит ли интуиция к адекватным или неадекватным решениям, к рациональным или нерациональным выборам, а, следовательно, различаются и практические рекомендации, даваемые лицам, принимающим решения (которые варьируют от предложений избавляться от интуиции и заменять ее на последовательное, логическое рассуждение до призывов пробуждать интуицию и поощрять опору на интуитивное знание).

Итак, проблема порождения интуитивных предвосхищений как компонента процесса принятия решения в отечественной психологии недостаточно разработана. В зарубежной психологии, при наличии большого числа исследований, посвященных данной проблеме, выявляется отсутствие удовлетворительной модели интуитивного предвосхищения, связующей процессуальный, когнитивный и личностно-мотивационный аспекты регуляции прогнозирования как преодоления субъективной неопределенности. Остаются непроработанными вопросы о механизмах и регуляции интуитивного предвосхищения как основы выбора, том, какое место занимает интуитивный процесс в порождении мыслительных предвосхищений как этапа предрешения, как соотносятся интуитивные и дискурсивные процессы формирования предвосхищений, об эффективности и адекватности опоры на интуитивно порождаемые прогнозы при оценивании альтернатив. Решению описанных проблем посвящены как теоретическая, так и эмпирическая части диссертационной работы. В теоретической части предполагается интегрировать знания, накопленные в отечественной и зарубежной литературе по проблемам принятия решения, прогнозирования и интуиции, в целях построения психологической модели, позволяющей связать процессуальный, когнитивный и личностно-мотивационный аспекты регуляции прогнозирования, протекающего в опоре на интуицию и служащего основой преодоления неопределенности при принятии решения. В эмпирической части предполагается проведение исследования, направленного на верификацию разработанной модели.

1.2. Представления о предвосхищении в отечественной психологии

Проблема предвосхищения разрабатывалась в отечественной психологии в контексте изучения различных психологических явлений: поведения, действия, деятельности, общения, мышления. Для описании предвосхищения как опережающего отражения применяются разные термины: экстраполяция, образ потребного будущего, акцептор действия, вероятностное прогнозирование, антиципация, установка, цель, гипотеза, планирование и другие. Многообразие используемых понятий отражает, с одной стороны то, что предвосхищение пронизывает все уровни человеческой деятельности (и поведения животных), а с другой – то, что будущее включается в регуляцию деятельности и поведения в разнообразных видах и формах. Тем самым, в каждом из понятий подчеркивается специфический аспект реальности опережающего отражения. Данная работа направлена на изучение мыслительных интуитивных предвосхищений, приводящих к формированию прогнозов как суждений о будущих событиях, на основе которых человек принимает решение. Поэтому, прежде всего, нас будут интересовать представления о предвосхищении, разработанные в рамках психологии мышления.

1.2.1. Предвосхищение в поведении

К проблеме предвосхищения обращаются психологи и физиологи, изучающие механизмы регуляции поведения животных и человека. Наблюдения и эксперименты Л. В. Крушинского (1993) показали, что многие животные способны предвосхищать события, которые должны произойти в недалеком будущем, и менять свое поведение с учетом сформированных предвосхищений. Например, Крушинским было показано, что собаки обладают способностью к реакции на направление раздражителя, способны экстраполировать направление движения определенной точки и строить свое поведение с учетом будущего положения объекта, т.е., в терминах Крушинского, эти животные обладают экстраполяционным рефлексом.

Н. А. Бернштейн поставил вопрос о том, что играет роль образца, сравнение с которым позволяет сделать вывод о необходимости коррекции движения, что связывает различные компоненты двигательного акта между собой? В концепции физиологии активности Н. А. Бернштейна (1966) активное поведение рассматривается как процесс решения организмом определенной задачи, выступающей в форме образа потребного будущего результата действия. Образ потребного будущего в своей предвосхищающей роли выполняет функцию регуляции движений животного и человека, а также придает смысл всей двигательной задаче. Согласно Бернштейну, мозг человека осуществляет экстраполяцию будущего, предвосхищение его в двух различных формах: вероятностного прогнозирования по воспринимаемой текущей ситуации и текущего программирования хода действия. Таким образом, предвосхищение выступает в данном подходе в регулирующей функции, обуславливая адекватность и направленность поведения, а также отдельных движений животного и человека.

П. К. Анохин (1975) для описания влияния фактора будущего времени на поведение животного или деятельность человека разработал понятие опережающего отражения. В теории функциональной системы, предложенной П. К. Анохиным, важнейшая роль отводится тем ее звеньям, которые связаны с опережающим отражением. Опережающее отражение может выражаться, например, в определенной позе или в движении и обеспечивается механизмом акцептора результатов действия, который представляет собой информационный эквивалент ожидаемого результата, извлекаемый из памяти. Акцептор результата действия, как компонент функциональной системы, является наиболее существенной частью нервного механизма различных форм предвосхищений. Согласно Анохину, акцептор результата действия функционирует на основе многостороннего механизма афферентного синтеза, позволяя предвосхищать афферентные свойства того результата, который должен быть еще только получен в соответствии с принятым решением и, следовательно, опережает ход событий в отношениях между организмом и внешним миром.

Характерной особенностью различных концепций, направленных на описание регулирующей роли предвосхищений в поведении, является представление о предвосхищении как о реальности изначально заданной, изначально известной, и именно поэтому способной вносить незамедлительные коррекции при построении движений и поведения. Предвосхищение и прогнозирование не рассматривается как процесс, по ходу которого предвосхищаемый результат постепенно выстраивается, обретает свою плоть. Кроме того, не рассматривается вклад субъекта, его мотивации и личностных особенностей в порождение предвосхищений.

1.2.2. Предвосхищение как вероятностное прогнозирование

В концепции И.М. Фейгенберга и В.А. Иванникова (1978) вероятностное прогнозирование рассматривается как один из аспектов моделирования будущего. Вероятностное прогнозирование рассматривается как способность строить гипотезы о предстоящих событиях, приписывая им ту или иную вероятность. При этом приписывание вероятности событию осуществляется на основе сопоставления поступающей информации о наличной ситуации с хранящейся в памяти информацией. Авторы выделяют различные типы вероятностного прогнозирования, такие как прогнозирование развития неподвластных субъекту событий; прогнозирование успешности собственных действий; прогнозирование затрат и потерь, возникающих на пути достижения цели.

Предвосхищение будущего рассматривается Фейгенбергом и Иванниковым как основанное на вероятностной структуре, известной из прошлого опыта, и на оценке наличной ситуации. В частности, в исследованиях авторов было показано, что прогноз формируется не только в опоре на вероятность возникновения событий и их сочетаний, извлекаемых из памяти,но и в опоре на построение образа изменения среды. В ситуации выбора испытуемый не просто усваивает из опыта вероятности подкреплений; при формировании прогнозов субъект активно пытается найти правило подкрепления или чередования сигналов в предъявляемой последовательности. Однако группы испытуемых различаются по тому, насколько они склонны перестраивать первоначальный вероятностный прогноз (построенный на основе инструкции) исходя из наблюдаемых реальных особенностей текущей ситуации. Тем самым, результаты данных исследований указывают на существование индивидуальных различий, определяющих стратегии вероятностного прогнозирования субъектов.

В работах В. Гульдана (1978) оценивалась зависимость стратегии формирования вероятностных прогнозов, формулируемых людьми, от типа экспериментальной задачи («игры с природой» и «игры с людьми»). Было продемонстрировано, что в ситуации, когда испытуемые предполагают, что последовательность событий формируется человеком, то они строят свой прогноз не только на основе вероятностей, но и стараются предугадать стратегию формирования последовательности. В ситуации, когда испытуемые предполагают, что последовательность событий формируется компьютером, аналогичного предугадывания стратегии компьютера не возникает.

В исследованиях вероятностного прогнозирования предвосхищение будущего рассматривается в интересующем нас аспекте: прогноз понимается как суждение о будущих событиях. Однако в работах по вероятностному прогнозированию не предполагается изучение мыслительных прогнозов, поскольку предполагается что прогноз формируется в ориентировке на вероятности, известные из прошлого опыта или извлекаемые из наличной ситуации.

1.2.3. Предвосхищение в деятельности

В теории деятельности А. Н. Леонтьева (1972, 1982) подчеркивается, что вместе с рождением действия как специфически человеческой единицы деятельности рождается и цель, в которой отражается и предвосхищается смысл того, на что направлена деятельность. Леонтьев понимал цель как осознанное предвосхищение будущего результата действия человека, образ желаемого результата. Образ предвосхищаемого результата начинает направлять действие и становится целью, лишь связываясь с определенным мотивом деятельности или системой мотивов. Появление цели действия, согласно Леонтьеву, приводит к тому, что происходит расщепление прежде слитых в мотиве функций. Если функция побуждения сохраняется за мотивом, то именно цель начинает выполнять функцию направления деятельности. Леонтьев также подчеркивал, что активное приспособление к будущему является специфической характеристикой человека, поскольку связь цели действия и мотива впервые открывается субъекту в форме деятельности трудового коллектива. У животных в качестве филогенетических предпосылок возникновения осознаваемых целей развиваются иные формы психического отражения и предвосхищения. Предвосхищение у животных может выражаться в двух формах. Во-первых, как предвосхищение полезного результата, на который направлено поведение и достижение которого дает прямой приспособительный адаптивный эффект. Во-вторых, предвосхищение у животных может выражаться как предвосхищение средств, использование которых приведет к достижению полезного результата.

Прогнозирование и предвосхищение изучается в работах В.И. Моросановой (1994; 1998; 2002) в аспекте формирования и изменения целей деятельности. Моросанова рассматривает предвосхищение как компонент саморегуляции. Планирование и моделирование рассматриваются как индивидуально-стилевые особенности саморегуляции человека, которые устойчиво проявляются при организации различных видов деятельности и поведения, а также при управлении ими. Планирование как сторона саморегуляции, согласно Моросановой, проявляется в самостоятельности и инициативности при формировании планов и постановке целей, в гибкости изменения планов в соответствии с меняющимися обстоятельствами, в устойчивости целей в психологически сложных условиях деятельности. Моделирование как аспект саморегуляции проявляется в сформированности навыков оценивания и прогнозирования изменений в ситуации, отражается в индивидуальной развитости модели значимых в текущей ситуации условий.

А.Н. Леонтьев (1979) также разработал важное для понимания предвосхищений человека понятие образа мира. Образ мира раскрывается как существующий постоянный фон, в который вписывается любое актуальное воздействие и в котором оно только и может приобрести свое значение для субъекта. Деятельностная природа образа мира проявляется в наличии у него дополнительного измерения, существующего наряду со свойственными для физического мира измерениями пространства и времени. Этим дополнительным измерением выступает система значений, которая заключает в себе результаты совокупной общественной практики.

Согласно представлениям С.Д. Смирнова (1985), в концепции которого развивается введенное Леонтьевым понятие образа мира, из признания принципа активности познания человека необходимо следует, что первым этапом актуалгенеза любой познавательной деятельности, т.е. построения образа в функциональном плане, является конструирование и предвосхищение ожидаемого познавательного результата. Смирнов подчеркивает, что ни восприятие, ни мышление не могут начинаться без некоторого встречного движения от субъекта к объекту, которое принимает форму гипотезы о характере познаваемого объекта или о последствиях взаимодействия с ним. Образ мира, согласно Смирнову, - это система, в которой упорядочены знания человека о мире, о себе, о других людях, которая опосредует, преломляет через себя любое внешнее воздействие. Одной из существенных характеристик образа мира признается его прогностический характер, направленность на отражение не того, что происходит в данный момент, а на то, что будет происходить в ближайшем или отдаленном будущем. Образ мира непрерывно генерирует идущие на встречу миру познавательные гипотезы, предвосхищающие развитие событий и структурирующие процесс восприятия наличной информации. То есть предвосхищение, как познавательная гипотеза, формируемая образом мира, регулирует познавательный процесс, направляя и выступая в качестве основы для построения образа наличной ситуации. Например, на материале мыслительных задач Е.Л. Григоренко и С.Д. Смирновым (1988) было показано, что успешность ассимиляции условий задачи и успешность ее решения определяется качеством процесса выдвижения и проверки гипотез, идущих от образа мира.

Обращение к понятию образа мира позволяет раскрыть встречное движение от субъекта к объекту, с которого и начинается построение образа ситуации принятия решения. Объективная, заданная неопределенность ситуации выбора, связанная с неизвестностью его критериев, благодаря непрерывному активному генерированию познавательных гипотез, структурирующих процесс восприятия наличной информации, превращается в субъективную неопределенность.

В теории Д. Н. Узнадзе предвосхищение рассматривается как неосознаваемая установка (Прангишвили, 1980; Узнадзе, 1966). Именно с установкой, которая отражает смысл ситуации и подготавливает деятельность, связывается направленность деятельности и процессов сознания. Установка понимается Узнадзе как неосознаваемая диспозиция к определенной форме реагирования, выступающая в качестве характеристики целостного состояния субъекта психической деятельности в каждый дискретный момент его активности. Подчеркивается, что понятие установки позволяет описать связанную последовательность поведения и опыта человека, относительную структурную устойчивость и стабильность деятельности в условиях постоянного изменения обстоятельств.

А.Г. Асмолов (2002), проанализировав основные положения теории установки Д.Н. Узнадзе, предложил гипотезу об иерархической природе установки как психологического механизма стабилизации деятельности. Согласно Асмолову, содержание установок зависит от того, какое место они занимают в структуре деятельности. Он выделяет четыре уровня установочной регуляции деятельности человека: уровни смысловой (готовность к совершению определенным образом направленной деятельности), целевой (готовность субъекта совершить то, что сообразно стоящей перед ним цели) и операциональной установок (готовность к осуществлению определенного способа действия, возникающая на основе учета условий наличной ситуации и опирающаяся на прошлый опыт), а также уровень психофизиологических механизмов (как реализаторов установки в деятельности). В школе Узнадзе, как подчеркивает Асмолов, установка в основном исследовалась на операциональном уровне.

Таким образом, предвосхищение как установка выступает как постоянно существующая и неосознаваемая готовность к будущему, обеспечивающая непрерывность и стабильность деятельности, действий и операций. При обсуждении же интуиции как компонента принятия решения нас будут интересовать прогнозы, возникающие как вполне осознаваемые человеком суждения о будущих событиях, которые включаются им в процесс выбора.

Б. Ф. Ломов разработал системную концепцию психического отражения и строения индивидуальной деятельности, опираясь на анализ операторского труда (Ломов, 1966). Согласно представлениям Ломова, психологическими составляющими любой деятельности являются процессы антиципации, планирования, восприятия и переработки текущей информации, принятия решения и контроля результатов. Анализируя проблему предвосхищения, Ломов (1989) указывает на то, что существенным моментом поведения и деятельности человека является антиципация как целостный интегральный процесс, пронизывающий все уровни психики и позволяющий предвидеть ход событий, действовать и принимать решения с определенным пространственно-временным упреждением. В работе, проведенной совместно с Е. Н. Сурковым (1980), Ломовым было выделено пять уровней, на каждом из которых проявление антиципации как интегрального процесса зависит от типа задачи на пространственно-временное упреждение и от критериев, которые человек применяет при решении возникшей задачи: 1) сенсомоторный уровень (антиципирующий эффект проявляется в относительно элементарном временно- пространственном обнаружении, различении и опережении стимула); 2) перцептивный уровень (представлен посредством локальных антиципирующих схем, которые позволяют выделить задачу, заранее представить возможные реакции и их результат); 3) уровень представлений (обеспечивает специфический эффект панорамного предвосхищения, который переживается человеком как временно-пространственная непрерывность среды, в которой он действует и будет действовать в ближайший отрезок времени); 4) речемыслительный (заблаговременно упреждающее планирование действий до наступления ожидаемых событий в форме метаплана, позволяющего на основе постоянно обновляющейся информации о своем собственном состоянии и готовности к действию формировать гипотезы об ожидаемых событиях); 5) субсенсорный уровень (эффекты антиципации связаны с функциональными сдвигами в нервно-мышечной системе, обеспечивающей неосознаваемые нервно-мышечные преднастройки, связанные с выполнением предстоящих действий).

Прогноз как суждение о будущих событиях, формируемое в процессе принятия решения, в соответствии с уровневой концепцией Ломова и Суркова, является проявлением речемыслительного уровня антиципации. Однако описанные теоретические представления не позволяют раскрыть процессуальную сторону прогноза, его становление посредством формирования интуитивных предвосхищений.

1.2.4. Предвосхищение в общении

В исследованиях общения проблема предвосхищения возникает в связи с изучением социально-перцептивной стороны общения (Андреева, 2002). Как подчеркивает С.Л. Рубинштейн (1959), общаясь с другими людьми, человек «читает» и предвосхищает поведение другого, расшифровывая значение внешних данных и поступков. В.В. Знаков (2000) указывает на то, что понимание в ситуации межличностного познания необходимо предполагает выход за границы непосредственно данных фактов, событий, внешних характеристик понимаемого человека. Понимающий должен породить неочевидное знание, предвосхищая смысл, скрывающийся за содержанием наличной информации. Л. А. Регуш (2003) подчеркивает, что процесс социально-перцептивного прогнозирования часто носит неосознаваемый характер, является свернутым и проявляется в виде интуитивного предвидения.

Согласно В.А. Лабунской (1999), в межличностном познании интерпретация – компонентом которой является предвосхищение – выполняет функцию регуляции поведения и межличностного познания. Предвосхищение как компонент интерпретации выступает структурным элементом понимания и проявляется, с одной стороны, в атрибутивных процессах, а с другой – при распознавании невербального поведения. Теории атрибуции, которые направлены на изучение того, каким образом люди интерпретируют причины поведения другого человека в условиях недостаточности информации об этих причинах, анализируют как люди выстраивают предсказания событий и поступков другого человека, в опоре на выделенные причинные взаимосвязи (Андреева, 2000). Огромное внимание при исследовании атрибуции уделяется ошибкам в появляющихся у познающего субъекта предвосхищениях, которые возникают вследствие тенденции, с одной стороны, недооценивать влияние ситуации на выбираемое познаваемым человеком поведение, а с другой – переоценивать прогностический потенциал различных личностных диспозиций, приписываемых познаваемому человеку (Росс, Нисбетт, 1999).

В работах, пытающихся ответить на вопрос, что же определяет успешность интерпретации невербального поведения, предполагается, что в основе успешности формирования прогнозов о поведении других людей лежат эталоны (Бодалев, 1995), прототипные структуры зананий (Трусов, 1984), образы-схемы (Панферов, 1977, 1982), которые и направляют предвосхищение, поскольку позволяют выходить за пределы наличной информации, например, моделировать внутренние особенности личности и предсказывать ее поведение на основе внешних признаков. Согласно А.А. Бодалеву (1995), эталоны, функционирующие у человека при общении с другими людьми, позволяют при обнаружении у познаваемого лица таких же признаков, как и те, на основании которых прежде сформировалось понятие об определенном типе личности, прогнозировать поведение познаваемого лица в той или иной ситуации, опираясь на знания о поведении данного типа личности. Интерпретационные схемы, согласно Лабунской (1999), актуализируются в момент возникновения социально-перцептивной задачи и влияют на успешность решения этих задач, на выбор нужного для прогнозирования значения из всего поля психологических значений невербального поведения.

В конкретных исследованиях процесса интерпретации невербального поведения изучаются особенности личности, влияющие на успешность и адекватность распознавания невербального поведения и выдвижения предвосхищений на его основе (Гранская, 1998; Лабунская, 1999; Регуш, 2003; Ambady, Rosenthal, 1992). Ставится вопрос об индивидуальных различиях в способности к адекватной интерпретации (Петровская, 1989). Таким образом, к проблематике предвосхищения обращаются также и при исследовании межличностного познания. В контексте межличностного познания предвосхищение выступает в интересующем нас аспекте: как суждение о будущем поведении познаваемого человека или о будущих событиях. Хотя предполагается, что предсказания формируются на основе прошлого опыта и существующих у познающего субъекта интерпретационных схем и тенденций, не анализируется специфика интуитивных процессов становления мыслительных предвосхищений.

1.2.5. Предвосхищение в мышлении

Значительную роль процессам формирования предвосхищений и прогнозов уделяется в психологии мышления (Брунер, 1977; Брушлинский, 1979, 1996; Васильев, 1998; Гурова, 1976; Зельц, 1998; Кулюткин, 1970; Менчинская, 1966; Пиаже, 1994; Поддъяков, 1977; Пушкин, 1971; Тихомиров, 1969, 2002; Шиян, 1999; Эльконинова, 1987). В отечественных работах, изучающих предвосхищение в мышлении, рассматриваются механизмы мыслительных предвосхищений, выделяются виды и уровни предвосхищений, раскрывается процессуальное становление предвосхищений, а также изучается регуляция процессов, опосредствующих порождение предвосхищений. Предполагается, что предвосхищение является отражением искомого результата мыслительной деятельности, отдельных его свойств или направления его поиска.

Н. Ах, представитель Вюрцбургской школы, рассматривая мышление как процесс решения задачи, ввел понятие детерминирующей тенденции, придающей мышлению целенаправленный характер. Согласно Аху, под влиянием инструкции у человека образуется представление о цели, от которого исходят неосознаваемые детерминирующие тенденции. Именно детерминирующие тенденции направляют мышление, упорядочивая ход мысли. В понятии детерминирующая тенденция отражено стремление подчеркнуть исходящее от задачи влияние, регулирующее и контролирующее ход мышления.

В концепции О. Зельца родилось представление об антиципирующей схеме, в функцию которой также входит организация мыслительного процесса (Зельц, 1998). Согласно Зельцу, в ходе решения задачи человек антиципирует искомое, поскольку если бы оно вообще было неизвестным, то оно не могло бы быть найденным. Тем самым неизвестное получает косвенное определение через отношение к известному. Зельц считал, что решаемая задача представляется человеку в виде особого проблемного комплекса с элементом незавершенности, неопределенности. Преодоление возникшей неопределенности и составляет результат решения задачи. Выработка антиципирующей схемы результата решения задачи организует и направляет процесс мышления, согласно Зельцу, путем актуализации системы определеных интеллектуальных операций.

В отечественной психологии мышления А.В. Брушлинский (1979, 1996) уделял значительное внимание процессуальной стороне предвосхищения. Опираясь на положения С.Л. Рубинштейна (1958, 1959) о мышлении как процессе, Брушлинский развил теорию мышления как непрерывного процесса прогнозирования искомого, в ходе которого человек способен представить способ решения проблемы до того, как она будет реально решена. Мышление как прогнозирование так же как и любой другой психический процесс протекает одновременно на разных уровнях взаимодействия внутреннего и внешнего – осознаваемом и неосознаваемом. Брушлинский (2000) подчеркивал, что взаимосвязи осознанного и неосознанного, взаимное влияние одного плана на другой в ходе постоянно меняющегося взаимодействия индивида с внешним миром существенны для обеспечения непрерывности мышления как процесса прогнозирования искомого. Тем самым основной механизм процесса мышления как прогнозирования - анализ через синтез - выделяемый Брушлинским вслед за Рубинштейном, также одновременно функционирует на разных уровнях психического: осознанном и неосознанном (Брушлинский, 1979).

Брушлинский (1979) подчеркивал, что мышление как прогнозирование выступает как частный случай разрешения человеком противоречия развития - между преемственностью различных стадий мыслительного процесса и отсутствием заранее определенных критериев будущего решения. Это противоречие выступает и разрешается в процессе прогнозирования субъектом будущего решения. Брушлинский подчеркивает тот факт, что если бы вначале обдумывания задачи можно было полностью предвосхитить критерии будущего решения, то задача не требовала бы мышления. В то же время если бы отсутствовало хотя бы минимальное предвосхищение искомого, то процесс мышления не начался бы, поскольку он не может протекать вслепую, наугад, без выделения какого-либо хотя бы и очень смутного направления поиска решения.

Процесс прогнозирования искомого, согласно Брушлинскому, осуществляется как постепенное все более глубокое обобщение существенных отношений между познаваемыми свойствами объекта, а также основных способов объектных свойств познания. Исходные требования и условия задачи намечают лишь самый первоначальный путь поиска будущего решения. На различных стадиях процесса мышления неизвестное, но прогнозируемое индивидом искомое, возникает и постепенно развивается, фиксируясь вначале в виде нечетких, диффузных и под конец в виде все более дифференцирующихся и определенных образований. Прогнозируемое искомое, организуя поиск решения, становится известным лишь на конечной стадии решения задачи.

В работах Брушлинского было сформулировано следующее важное положение в контексте настоящей работы. Мыслительный процесс прогнозирования искомого решения задачи, согласно Брушлинскому, является динамичным, непрерывным, развивающимся процессом, который протекает одновременно на разных уровнях психического. Непрерывность процесса прогнозирования, выступающего как анализ через синтез и проявляющегося во включении познаваемого объекта во все новые связи и отношения, обусловлена неразрывной взаимосвязью сознательного и неосознаваемого уровней психического. Однако специфика именно интуитивных процессов прогнозирования в данном подходе не рассматривается.

В смысловой теории мышления О. К. Тихомирова (Психологические механизмы целеобразования, 1977; Тихомиров, 1969; 2002; Тихомиров и др., 1999) предполагается существование двух уровней предвосхищения: осознанного и неосознаваемого. При этом, как показали экспериментальные исследования, большая часть мыслительной деятельности подчинена неосознанным предвосхищениям будущего результата (Тихомиров, 2002), хотя было продемонстрировано, что вербальные осознанные предвосхищения также оказывают влияние на направленность неосознаваемого поиска (Телегина, 1975). Если осознанное, артикулированное предвосхищение будущего результата действия представлено целью, то неосознанное предвосхищение представлено в виде невербализованных операциональных смыслов, отражающих желаемый результат преобразования ситуации или возможные изменения ситуации в ходе собственных действий по ее преобразованию (Тихомиров, 2002). Система неосознанных предвосхищений выступает как динамическое образование, развивающееся в ходе решения одной и той же задачи. Невербализованные предвосхищения управляют течением неосознанного поиска, поскольку от результатов сличения изменений ситуации с системой предвосхищений зависит степень его развернутости или сокращенности.

Осознанное предвосхищение изучалось Тихомировым и его коллегами как процесс целеобразования. Основное внимание уделялось анализу того, как в процессе решения задачи цель претерпевает изменение. Предполагается, что цель изменяется, скорее, не как совокупность объективных требований к результату, а как характеристика субъекта, поскольку в ходе мыслительной деятельности человек формирует субъективный операциональный смысл цели. Психологические исследования целеобразования выявили качественную неоднородность данного процесса и существование различных видов целеобразования. К их числу относятся превращение мотивов в мотивы-цели при их осознании, переформулирование цели при недостижении первоначально предвосхищавшегося результата, выделение промежуточных целей, обусловленное, например, препятствиями, переход от предварительных к окончательным целям, образование иерархии целей и другие (Тихомиров, 2002).

Дополнительно, был выделен третий вид предвосхищений в структуре мыслительной деятельности – эмоциональные предвосхищения, функция которых заключается в указании на то, где должно быть найдено еще не выявленное решение (Васильев, 1998; Васильев, Поплужный, Тихомиров, 1980; Тихомиров, 1969; 2002). Эмоциональные предвосхищения по сути выступают промежуточным звеном между неосознаваемыми предвосхищениями как невербализованными операциональными смыслами и осознанными предвосхищениями – гипотезами, целями, намерениями. Эмоциональное предвосхищение зачастую проявляется в виде предвосхищения принципа решения задачи или предвосхищения окончательного решения и переживается человеком как чувство близости решения. Эмоциональное предвосхищение решения, действия или последовательности действий является, согласно Тихомирову, необходимым механизмом для их принятия субъектом в качестве "правильного", и, напротив, отсутствие эмоционального предвосхищения может вести к тому, что объективно верные решения, действия и целые последовательности действий "не узнаются" в качестве таковых, хотя и называются в ходе рассуждения. Тем самым эмоциональные предвосхищения выполняют функцию сигнализации в мыслительной деятельности.

Таким образом, исследования мышления в школе О.К. Тихомирова убедительно свидетельствуют о возможности одновременного опосредствования мыслительной деятельности разными видами предвосхищений (невербализованные операциональные смылы, эмоциональные предвосхищения, цели). Демонстрируется, что в основе осознанных вербализованных предвосхищений лежит развитие невербализованных операциональных смылов, в которых фиксируется неосознанное выделение значимых для субъекта аспектов проблемной ситуации. Указывается на роль эмоций как механизма внутренней сигнализации в мыслительной деятельности, посредством которого субъект узнает, например, о правильности того или иного действия для решения задачи. В то же время, открытым остается вопрос об оправданности прямого переноса выявленных закономерностей формирования предвосхищений в мыслительной деятельности при решении открытых задач на порождение интуитивных предвосхищений, которые включаются в подготовку предрешения как информационной основы выбора из заданного числа альтернатив.

О том, что подобный перенос не всегда оправдан, свидетельствует, в частности, работа Т. В. Корниловой и О. К. Тихомирова (1990), в которой было показано, что при принятии интеллектуальных решений в диалоге с компьютером наблюдаются доцелевые формы предвосхищений (гипотезы о будущих результатах интеллектуальных решений с неполным осознанием принципов их обоснования и возможности реализации), специфичные именно для принятия интеллектуальных решений. В исследовании интеллектуальных решений выявилось, что преодоление неопределенности, разрешение субъектом проблемной ситуации в условиях диалога с компьютером возможно, только если субъект осуществляет мысленную ориентировку в таких свойствах ситуации, для которых нет средств формального анализа, выдвигая предвосхищения о возможных изменениях направленности собственных решений в зависимости от ответов компьютера. Как подчеркивают Корнилова и Тихомиров, опережающий контроль в виде формирования субъектом доцелевых предвосхищений может наблюдаться и в дискурсивно обосновываемых, и в интуитивно сформированных решениях.

В работах Л.Л. Гуровой (1976) предвосхищение в мышлении изучается в контексте выдвижения и верификации гипотез. Предполагается, что процесс выдвижения гипотезы направляет мысль в то звено, где возникает основная трудность, и позволяет очертить область поиска. Согласно Гуровой, субъективная неопределенность, возникающая при решении задачи в результате недостатка информации, преодолевается посредством формирования гипотез, позволяющих очертить направление поиска решения. На протяжении решения задачи человек осуществляет переходы от общих к частным и от частных к общим гипотезам. Причины, лежащие в основе смены гипотез и приводящие к изменению направления решения задачи, зачастую не осознается субъектом, поэтому процесс смены гипотез носит интуитивный характер. На заключительных стадиях решения происходит переход от интуитивных гипотез к дискурсивно-логическим механизмам верификации конечной гипотезы, в результате чего определяется истинное решение задачи. Тем самым в работах Гуровой также подчеркивается, что решение задачи происходит благодаря взаимодействию осознанных и неосознанных, интуитивных и дискурсивных процессов.

Л.А. Регуш (2003) реализует иной подход при изучении предвосхищения в мышлении. Ее интересует предвосхищение не как промежуточный этап мыслительного процесса, а как конечный результат мыслительной деятельности. При описании прогнозирования в мышлении Регуш предлагает выделять особый вид мыслительной задачи – прогностическую задачу, требованием в которой выступает получение прогноза в различной форме. Прогностические задачи могут быть очень разнообразны по предметному содержанию, однако их объединяет то, что целью решения прогностической задачи является получение знания о будущем. Другой характеристикой, объединяющей прогностические задачи, выступает то, что их условие содержит необходимые, но недостаточные данные как для получения итогового прогноза, так и для направления поиска решения. Поэтому при изучении мышления на материале прогностических задач различного содержания, можно выявить общие психологические закономерности процесса формирования мыслительных предвосхищений. Исследования Регуш направлены на изучение влияния прошлого опыта на успешность решения прогностических задач как со стороны знаний, служащих основанием для построения прогноза (их широта, обобщенность, преобразование под влиянием условий конкретной задачи), так и со стороны когнитивно-личностных особенностей человека, решающего задачу построения будущего (например, наблюдательность). Итак, в данном разделе были рассмотрены различные подходы, сложившиеся в отечественной психологии к пониманию предвосхищения. Как было продемонстрировано, предвосхищение как опережающее отражение пронизывает все уровни человеческой деятельности, выполняя регулирующую и организующую функцию в построении движений и образов, выполняя функцию стабилизации деятельности, включаясь в процесс межличностного познания, а также направляя поиск искомого решения задачи.

Запрос на диссертацию присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
Геология
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки


Пишите нам

 

 

 

 

X