Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Конференции
Полезные ссылки
СУПЕРОБУЧЕНИЕ
Комната отдыха

Введите слово для поиска

Найданова Софья Минжировна
Буддийские основания тибетской медицины

ИНСТИТУТ МОНГОЛОВЕДЕНИЯ, БУДДОЛОГИИ И ТИБЕТОЛОГИИ СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК


Специальность 09.00.14 – Философия религии и религиоведение (философские науки)


Диссертация
на соискание ученой степени кандидата философских наук


Научный руководитель: доктор философских наук, Урбанаева Ирина Сафроновна


Улан-Удэ – 2015

Содержание диссертации
Буддийские основания тибетской медицины

Введение

Глава I. Буддизм как интегральная детерминанта формирования традиции тибетской медицины
1.1. Место и роль добуддийских факторов в становлении тибетской медицинской традиции
1.2. Фактор буддийской цивилизации и обоснование единства буддизма и медицинских знаний в Тибете

Глава II. Буддизм в основаниях тибетской медицины как системы традиционного знания
2.1. Буддийская философия, этика махаяны как фундамент тибетской медицины
2.2. Концепция человека в тибетской медицине и «тонкая» анатомия в их содержательной детерминации со стороны буддийской тантры

Глава III. Буддийские духовные практики и социальные аспекты тибетской медицины
3.1 Буддизм и духовные практики тибетской медицины
3.2.«Социальные факторы развития «духовной медицины» и значение тибетской медицины для интегральной стратегии оздоровления общества»

Заключение
Источники
Список литературы
Приложение 1. Интервью с доктором Нидой Ченагцанг от 01.2012
Приложение 2. Интервью с доктором Нида Ченагцангом от 07.2013

Глава I. Буддизм как интегральная детерминанта формирования традиции тибетской медицины

1.1. Место и роль добуддийских факторов в становлении тибетской медицинской традиции

В настоящем диссертационном исследовании рассматривается та традиция буддизма махаяны, которая сформировалась в Индии и получила продолжение в Тибете, где она послужила фундаментом классической тибетской цивилизации и системы традиционных наук и культуры Тибета, в том числе тибетской медицины. Сегодня буддизм и тибетская медицина получают признание далеко за пределами их традиционного распространения. Под тибетской медициной (тиб. gso-ba rig-pa или сокращенно gso-rig) имеется в виду логически обоснованная, систематизированная область знания о человеке и его реальности, здоровье, патологии и методах лечения, сформировавшаяся в Тибете, а также основанная на этих знаниях специфическая традиция врачевания, которая включала в себя как собственно медицинские методы диагностики, нозологии, лечения, биофармакологии и фармацевтики, так и духовные методы врачевания. Она бытовала в прошлом в Тибете и странах распространения тибетского буддизма – в Непале, Бутане, Монголии, Бурятии, Калмыкии, Туве.

Характерные для тибетской медицины методы врачевания получают все более широкое признание и являют собой определенную альтернативу современной медицине, выросшей в лоне западной цивилизации. По крайней мере, она содержит дополнительные ресурсы медицинского знания и практики оздоровления, способные обогатить – при правильной интерпретации и применении – современную медицину и культуру здоровья.

Тибетская медицина, хотя ее можно рассматривать как феномен традиционной науки Тибета и один из элементов традиционного тибетского образования, вместе с тем своим уникальным содержанием во многом обязана фундаментальному влиянию буддийского мировоззрения. Однако значение буддизма – его философии, этики, учения тантр и духовных практик - для становления данной системы традиционного знания, духовности и практики врачевания не столь очевидно, как можно судить по историографии истории тибетской медицины.

Дело в том, что, согласно историческим данным и результатам историографических исследований, предпринимаемых самими тибетскими и китайскими учеными, а также российскими и западными исследователями, тибетская медицинская традиция возникла в глубокой древности и испытала влияние небуддийской религии бон, а также она является результатом межкультурных взаимодействий и синтеза медицинских знаний Индии, Китая и других стран.

На основе предварительного изучения тибетского историко-культурного материала автор настоящей диссертации пришел к формулировке предположения о том, что, несмотря на значительное влияние религии бон на формирование медицинской традиции Тибета на ее раннем этапе и большую роль межкультурных взаимодействий в ее становлении, все же определяющей детерминантой классической тибетской медицины, от которой зависела мировоззренческая, теоретико-методологическая и практическая сторона тибетской медицины, был буддизм. Но для того чтобы обосновать эту рабочую гипотезу, необходимо прежде всего обратиться к исследованию добуддийских факторов, повлиявших на формирование тибетской медицины, и установить их реальную роль, особенно религии бон, в этом историческом процессе. Этому и посвящен данный параграф.

Использование понятия «тибетская медицинская традиция» вводит тибетскую медицину как объект исследования в контекст традиционной тибетской культуры, духовности и цивилизации. При нестрогом подходе понятия «тибетская медицина» и «тибетская медицинская традиция» можно считать синонимами. Однако из теоретико-методологических соображений имеет смысл разграничить эти понятия и обратиться к анализу истоков тибетской медицинской традиции, для того чтобы понять, как в лоне тибетской цивилизации и на каких мировоззренческих, теоретических, духовных основаниях сформировалась в результате исторического развития тибетской медицинской традиции та отрасль знания в системе традиционных тибетских наук, которая стала называться тибетской медициной.

Философско-мировоззренческая основа традиционной тибетской медицины формировалась и развивалась по мере становления и развития медицинской традиции в Тибете, хотя определенные мировоззренческие предпосылки имелись в самых ранних истоках этой традиции. Но какого рода философские и мировоззренческие факторы повлияли на формирование характерных особенностей медицинской теории и практики тибетцев? Рассмотрим с целью ответа на этот вопрос историографию истории тибетской медицины.

Вообще говоря, сегодня можно говорить о существовании «российской», «монгольской», «китайской», «индийской», «немецкой», «американской» школ историографического изучения тибетской медицины. Российская школа имеет наибольший опыт изучения истории, теории и различных аспектов тибетской медицины. С точки зрения российских исследователей истории тибетской медицины, существует несколько различных подходов к пониманию истоков тибетской медицинской традиции, и в современной тибетологии отсутствует единое мнение на этот счет. Бурятские ученые – Н.Д. Болсохоева, Ч.Ц. Гармаева, Ю.Ж. Жабон опираются в основном на тибетские исторические и современные источники, а также монгольские. Их позиция представляется в источниковедческом отношении более обоснованной, нежели исследования западных ученых, которые до недавних пор были знакомы с источниками по истории тибетской медицины в основном по книге Ван Лея, которая представляет собой сокращенное свободное переложение труда тибетского ученого Деси Сангье Гьяцо (Десрид Санчжай Чжамцо) – его знаменитого «Кхогбуга» [Кхогбуг 1982].

Ч.Ц. Гармаева в результате обзора разных концепций формирования и распространения тибетской медицины в своей монографии «Историография тибетской медицины» приходит к выводу, что существующие концепции учитывают следующие влияния на становление тибетской традиции: индийское, китайское, средиземноморское и бонское. Иначе говоря, историографические исследования констатируют мультикультурный характер генезиса тибетской медицинской традиции. Это общее положение, бесспорное для выразителей нескольких основных концепций происхождения тибетской медицины – индийской, бонской, китайской и буддийской.

Если говорить об индийском факторе, то речь должна идти, конечно, прежде всего, об аюрведической медицине, а также о буддийском влиянии. Буддийская философия и тантра, с одной стороны, и «Аштанга-хридая-самхита» - трактат древнеиндийской Аюрведы, с другой стороны, по мнению сторонников «индийской» версии, являются приоритетными факторами становления тибетской медицинской традиции. При этом, по замечанию известного бурятского тибетолога и историка тибетской медицины Н.Д. Болсохоевой, сторонники данной версии полностью игнорируют возможность влияния других медицинских традиций и даже наличия собственно тибетской добуддийской медицинской традиции.

Версия китайского происхождения тибетской медицины, выделяющая доминирующее влияние китайской медицинской системы на тибетскую, не имеет под собой источниковедческого базиса и представлена, по данным Ч.Ц. Гармаевой, в основном, в публикациях современных китайских исследователей, преследующих и поддерживающих политические интересы китайского государства. Мнение Ч.Ц. Гармаевой представляется во многом обоснованным. Дело в том, что вообще в процессе осуществления стратегии интеграции Тибета в состав КНР частью китайского «нациестроительства» стало обоснование того, что тибетская культура с древнейших времен развивалась в органическом единстве с китайской. Это предмет сино-тибетских исследований в КНР, ведущихся в широком спектре историко-культурных дисциплин, особенно в области буддологии. Вместе с тем, нельзя игнорировать и факты межкультурного взаимодействия Тибета и Китая, имевшие место с древности и продолжавшиеся на протяжении всей истории. Поэтому, безусловно, китайская медицинская традиция послужила одним из факторов формирования тибетской медицины.

Среди ученых, занимающихся исследованием истории тибетской медицины, есть и те, кто уделяет особое значение западной медицинской традиции (Греция, Персия) в процессе формирования медицины Тибета: они на основе исторических свидетельств приходят к заключению, что в течение первого века государственности в стране была распространена средиземноморская медицина. Гармаева Ч.Ц. отмечает, что тема эта – относительно новая, но, по ее мнению, достаточно перспективная.

Среди современных тибетских ученых отнюдь не случайно – в силу тех же общественно-политических и идеологических факторов, из-за которых появились версии приоритетности фактора китайской медицины в развитии тибетской медицины, – развиваются также небуддийские теории происхождения тибетской медицинской традиции. Ч.Ц. Гармаева считает, что эти ученые являются «менее ортодоксальными в восприятии древней истории своей страны», и говорит об усилении тенденции к отходу от религиозных и политических клише прошлого. Они стремятся, по ее мнению, подчеркнуть уникальность и самобытность тибетской медицины, что, на ее взгляд, является отражением растущего национального самосознания: они полагают, что ядро тибетской медицинской практики и в особенности ее material medica уходят корнями в добуддийские времена. Этот тезис российской исследовательницы представляется довольно спорным.

На наш взгляд, небуддийская интерпретация оснований тибетской медицины отнюдь не является доминирующей тенденцией среди современных тибетских ученых, в том числе тех, кто живет в КНР. Дело в том, что тибетские ученые в КНР не могут, прежде всего, из политических соображений, игнорировать китайское влияние на тибетскую культуру, в том числе медицину. И по тем же причинам они не могут делать акцент на приоритетном влиянии индо-буддийской традиции и буддийской философии на тибетскую медицинскую традицию. Поэтому они предпочитают, как, например, тибетский врач из Лхасы Трору Ценам, говорить «о трех основных потоках, питающих целебное море тибетской медицинской традиции, которая существует уже два тысячелетия». Это, по его мнению, собственно тибетский поток, «сходящий со снежных вершин самого Тибета», поскольку тибетский народ традиционно был близок природе и должен был полагаться на собственные ресурсы для выживания. А также – китайская медицина и аюрведическая традиция Индии.

По утверждению ряда других тибетских исследователей, придерживающихся небуддийской версии истоков тибетской медицины, она начала формироваться уже более трех тысяч лет назад, задолго до проникновения иноземных медицинских систем в Тибет и установления там буддизма. Это гипотеза, подчеркивающая бонские истоки и влияние.

Религия бон, безусловно, занимала в традиционной культуре Тибета очень большое место. Название древней тибетской религии этимологически восходит к значению «ритуал», точнее «ритуальное речевое действие». Под этим словом подразумеваются литургические песнопения, декламация религиозных текстов, «призывания божеств» и т. п. В современном тибетском языке bon – глагол, употребляющийся в качестве синонима bzla – «начитывать», «распевать». Это указывает на то, какое большое место занимала в религии бон магия слова, и косвенно подтверждает, что в медицинской традиции бон придавалось особое значение таким методам духовного исцеления, как начитывание мантр. Научное изучение происхождения религии бон и его самой ранней истории связано со значительными трудностями, главным образом ввиду отсутствия исторических источников.

Как отмечает российский исследователь бон, тибетолог Д. И. Бураев, единственный бонский текст, который в той или иной степени можно считать источником, – это изданная в 1915 году С. Ч. Дасом бонская хроника «Rgyal rabs bon gyi a’byung gnas», составленная в конце XIV – начале XV веков и посвященная изложению генеалогий монарших родов Тибета и Монголии, а также собственно истории бон. В начале XX века небольшая часть ее была переведена на немецкий язык Б. Лауфером. При отсутствии письменных источников любая реконструкция ранней истории религии бон, в том числе влияния бон на истоки тибетской медицинской традиции, имеет лишь гипотетический характер, поскольку базируется на боннских легендах и устных преданиях. Следовательно, и версии бонского происхождения тибетской медицинской традиции в известной степени носят предположительный характер, а не являются установленными историческими фактами или верифицированными научными теориями.

Наиболее ярким представителем «бонской» версии является Чогьял Намкхай Норбу Ринпоче, современный тибетский ученый – исследователь древней истории Тибета и мастер традиции дзогчен – держатель как ньингмапинской, так и бонской линии передачи учений данной традиции. По его мнению, истоки тибетской медицины происходят из древнего государства Шанг-Шунг, которое он считает древней тибетской цивилизацией. Религией этого государства являлось учение юндрунг бон (‘khyar bon) – высочайшее и совершеннейшее из всех учений бон, преподнесенное Шенрабом Миво (gShen rab mi bo). Намкхай Норбу Ринпоче подчеркивает, что юндрунг бон, распространенный в Шанг-Шунге, представлял собой вполне зрелую, самодостаточную систему воззрений и методов духовной практики и ничего общего с примитивным шаманизмом не имел.

В работе «Драгоценное Зеркало древней истории Шанг-Шунга и Тибета» он пишет, что Шенраб Мивоче по просьбе шести главных ученых повернул колесо искусств и ремесел, дал множество учений, названных «12 науками бон», «приносящих скитающимся существам непосредственную пользу, исцеляющих и показывающих скрытое», среди которых имеют место астрология и медицина. Все они сводятся к четырем категориям: 1) предсказания по знакам и знамениям; 2) вычисление видимых явлений; 3) диагностика и лекарства, исцеляющие болезни; 4) ритуалы «то», обманывающие смерть. Также, по мнению этого исследователя, «двенадцать знаний бон» представляли основу тибетской культуры не только до прихода буддизма в 7 – 8 вв., но и, влившись в практику буддизма, определяли лицо тибетской культуры и духовности вплоть до наших дней.

В дальнейшем, при разделении бон на «девять путей», эти «12 наук» вошли в четыре учения «бон причины» (rgyu bon), которые были названы так, чтобы отличить их от пяти учений «бон плода» (‘bras bu’i bon). Последние, как утверждает Намкхай Норбу в другой своей работе, являются более высокими учениями, в которых также обнаруживаются в учениях буддийской традиции махаяны и тантраяны.

Наставления по диагностике и лекарствам, исцеляющим болезни, Шенраб Миво дал, согласно бонским преданиям, в ответ на просьбу его сына Чебу Трише (dPyad bu khri shes) и других мудрецов, подробно разъяснив им учения «Разноцветного собрания диагностики» и «Белого и черного собрания лекарств», которые были записаны сыном и представлены в бонском трактате тибетской медицины «Сориг Бумши» (bSo rig ‘bum bzhi).

Намкай Норбу пишет, что сущностью того, чему учил Шенраб в «Разноцветном собрании диагностики» и «Белом и черном собрании лекарств» являются так называемые двадцать тысяч различных методов диагностики, которые можно обобщить в виде четырех основных: осмотр для определения причин и условий болезни; пальпация – для распознавания сущности болезни; анализ мочи – для определения полезного и вредного и анализ составляющих тела, чтобы определить поправится больной или умрет.

Прежде всего, посредством основных методов диагностики, определялось происхождение болезни, которое могло быть вызвано либо вредоносными духами, либо другими, менее мистическими факторами. В первом случае предпринимались гадание и лечение – особые ритуалы, направленные на очищение, восстановление и гармонизацию внешних и внутренних энергий. Намкхай Норбу связывает это с тем, что, согласно древним представлениям тибетцев, энергетическое измерение человека взаимодействовало с присутствующими энергиями во вселенной, различными классами существ, и в случае неправильного взаимодействия наступавшая дисгармония могла привести к ухудшению его здоровья и благополучия. В этом Намкхай Норбу усматривает наличие у предков тибетцев глубокого понимания неразрывной связи человека с окружающим миром почти 4000 лет назад.

По его объяснению, этимология слова «бон» восходит к древнетибетскому значению «начитывать» (мантры) или «произносить магические формулы» и связано с различного рода религиозными ритуалами, которые и представляли сущность древней традиции бон. Он подчеркивает, что такого рода ритуалы на протяжении многих сотен лет практиковались не только приверженцами бон, но и буддистами, а также до сих пор применяются в качестве духовного метода лечения в тибетской медицине. Для болезней же, которые не были вызваны духами, применялись такие средства исцеления, как диета, образ жизни, прием лекарств, прижигания и другие процедуры.

Далее, он, в подтверждение древнего добуддийского происхождения тибетской медицины, объясняет, что такие тексты как «Разноцветное собрание диагностики» и «Белое и черное собрание лекарств», изложенные Шенрабом Мивоче, являются источниками общепризнанного медицинского трактата «Чжуд-ши», который возник гораздо позже. «Это можно понять из того, что в «Четырех тантрах» – «Чжуд-ши», в частности, есть очень много терминов на языке Шанг-Шунга, например, названия лекарств «летре (sle tres) и «датрик» (da trig), также в главе о лечении приводятся названия многих предметов, существование которых было невозможно в Индии, ими пользовались лишь в Шанг-Шунге и Тибете. Кроме того, подтверждением этого является и то, что среди найденных в Дуньхуане старинных рукописей есть древний медицинский трактат и древний текст о лечении прижиганием, а в пекинском издании «Старинные тибетские свитки, найденные в Дуньхуане» явно говорится о так называемой «исходной шанг-шунгской медицине»».

Исходя из своей концепции о шанг-шунгском происхождении тибетской медицинской традиции, Чогьял Намкхай Норбу Ринпоче учредил в 1989 Институт тибетских исследований, а затем – школу тибетской медицины под названием «Институт Шанг-Шунг» (Shang Shung Institute) с целью сохранения существующего тибетского медицинского знания и восстановления его утраченных аспектов. Инаугурация Института была проведена Его Святейшеством Далай-ламой XIV. Филиалы этой школы сегодня действуют по всему миру, имеется собственный издательский дом.

Теоретической основой образовательной и врачебной деятельности Института Шанг-Шунга является признание медицины «Сова Ригпа» (gso-ba rig-pa) «древней формой природной медицины, свойственной тибетскому народу», и «самым важным из десяти тибетских предметов изучения».

С этой точкой зрения смыкается позиция авторов книги под названием «Study in elements of Tibetan medicine» – Тубден Пунцока и Цеванг Лхамо. Они приводят отрывок из колофона бонского медицинского текста, описывающий линию передачи этого трактата: «Затрагивая вопрос о линии преемственности Девяти Писаний или Амброзии медицины (другое название Чжуд-ши) – Просветленный Владыка доктрины передал это Чебу Трише. Он в свою очередь, преподнес знания Мутса Трахе, который передал их Сэрдок Чеджам, от него к Тонгью Тхучен, и далее к Жимца Мачунг, и уже от него семи буддийским монахам…», тем самым указывая на истоки древней медицинской традиции и разделяя мнение о первичном происхождении древнего бонского трактата «Бум-ши» относительно буддийского «Чжуд-ши». Вообще говоря, вопрос о том, какой из трактатов имеет более раннее происхождение и является ли первичным для тибетской медицины бонский или буддийский фактор, является научной проблемой.

В нашем понимании, подход тех тибетских ученых, которые настаивают на приоритете древних, собственно тибетских или бонских истоков тибетской медицины, вовсе нельзя считать в принципе несостоятельным. Эти ученые не без оснований подчеркивают автохтонный характер происхождения той мировоззренческой и целительской традиции, которая в классический период существования тибетского государства оформилась под влиянием буддийской философии в тибетскую медицину – один из классических предметов традиционного тибетского образования. То, что современные тибетские ученые подчеркивают автохтонное происхождение тибетской медицины, можно считать, как это делает Ч.Ц. Гармаева, проявлением их национального самосознания. Однако следует заметить, что при этом современные тибетские ученые признают: по происхождению тибетская медицина является синтетическим феноменом, испытавшим на себе влияние различных медицинских традиций – греческой (через Персию), индийской (Аюрведа) и китайской.

Но приоритетным истоком они считают аборигенную тибетскую культуру и признают тот факт, что тибетская медицинская традиция формировалась в течение тысячелетий. Весьма показательным в этом отношении является фрагмент текста, представляющего концепцию Института Шанг-Шунг: «Объединив их (элементы других медицинских традиций – С.Н.) с уже окрепшей добуддийской культурой древней тибетской цивилизации, известной как Шанг-Шунг, Сова Ригпа (тибетская медицина – С.Н.) процветала в атмосфере межкультурного диалога с ведущими врачевателями Индии, Китая, Непала, Византии и Персии, которые путешествовали в Тибет уже в начале 7 века. Этот обмен привел к появлению великолепного корпуса накопленного знания, непревзойденного по своей глубине понимания и сохранившегося до наших дней в рамках обширной литературной традиции, которая до недавних времен была неизвестна за пределами Тибета.

За века люди, практикующие тибетскую медицину, научились диагностировать, различать и классифицировать заболевания и влияния внешних факторов, таких как время, провокации и нарушения равновесия в диете и поведении. Они проводили исследования и разработали принципы лечения физических и умственных расстройств и недугов.

Эта эволюция также привела к появлению обширной фармакопеи лекарственных растений, произрастающих в Гималаях, которые были идентифицированы, собраны и обработаны в соответствии с древними рецептами, а также к появлению разновидностей внешней терапии, таких как Кунье (тибетский массаж), прижигание и кровопускание».

Концепция Института Шанг-Шунг подтверждает мое предположение о том, что тибетская медицина – это не просто система медицинских знаний, испытавшая на себе влияние медицинских систем соседних народов, но что это феномен тибетской цивилизации, имеющий истоки в древней тибетской культуре и духовности, но вместе с тем формировавшийся в процессе широкого межкультурного взаимодействия.

Рассматривая важнейшие факторы формирования тибетской медицины, следует подчеркнуть, что и автохтонный фактор, и фактор межкультурного взиамодействия и синтеза сыграли свою важную роль в добуддийский период истории Тибета. В связи с принятием буддизма в качестве мировоззренческого, духовного, культурного фундамента тибетской цивилизации роль небуддийских традиций в значительной степени уменьшилась, хотя полностью и не исчезла. Но влияние религии бон на все сферы государственной и частной жизни в значительной степени было устранено, хотя и не без борьбы. Именно буддизм, а не бон, успевший стать ко времени распространения буддизма национальным мировоззрением тибетцев, послужил цивилизационным основанием Тибета и главным мировоззренческим и теоретическим фактором развития тибетской медицины. Король Тисрон Децен положил конец деятельности министра Машанга – главного защитника бон и создал благоприятные условия для победы буддизма, пригласив Гуру Падмасамбхаву и Ачарью Шантаракшиту. Он инициировал дебаты Падмасамбхавы и Шантаракшиты со жрецами бон, в результате которых бонцы потерпели поражение.

Часть бонцев, оставшихся на враждебных буддизму позициях, была вынуждена уйти в подполье: возник так называемый черный бон, или бон причины (rgyu bon). Другая часть провела реформу бона и образовала белый бон, или бон плода (bre bu’i bon) – это симбиоз бона и буддизма. Бону была придана каноническая форма, подобная буддизму. Бон произвел реформу, чтобы соответствовать буддизму. Никто из специалистов не сомневается в том, что бон XI в., появившийся в результате реформы, это совсем не тот бон, который был в VII – VIII вв. Он стал в доктринальном и институтициональном отношении похож на буддизм, хотя в ритуалах сохранил связь с древними корнями. С приходом к власти Пятого Далай-ламы, который был родом из семьи аристократов-последователей бон, статус бон изменился: юндрунг бон был признан органической частью тибетской культуры и науки. Сегодня этот статус бон поддерживается в среде тибетских эмигрантов в Индии, Непале и Бутане благодаря позиции Его Святейшества Далай-ламы XIV. Таким образом, «новый бон» и буддизм имеют много общего.

Хотя бон в истории тибетской цивилизации сохранился, будучи вынужден реформироваться по образу и подобию буддизма, до сих пор остаются ученые, в интерпретации истоков и оснований тибетской медицины придерживающиеся мнения о первичности бонского трактата «Бум-ши» по отношению к «Чжуд-ши», представляющему собой сплав традиционных медицинских знаний с буддийской духовностью. Назовем их условно «бонскими традиционалистами». Они считают, что «Чжуд-ши» является переложением «Бум-ши», обработанным в духе тибетско-буддийской традиции. Их противники утверждают обратное. Ю.Ж. Жабон был проведен сравнительно-сопоставительный анализ текстов «Бум-ши» и «Чжуд-ши», в результате которого она пришла к выводу, что, несмотря на определенные различия и расхождения, прослеживается их полная идентичность в содержательном плане, поэтому вопрос о «переложении» того или иного текста она оставляет открытым.

Думается, что сугубо текстологический анализ не может дать однозначного ответа на вопрос о том, какой из этих двух текстов имеет первичный характер. Необходима историко-культурная экспертиза, учитывающая тот фундаментальный факт, что не буддизм адаптировался к бон, а, напротив, бон адаптировался к буддизму настолько, что нередко бонские учения неотличимы от буддийских. Ю.Н. Рерих во время своей Центрально-азиатской экспедиции обнаружил в книгохранилище бонского монастыря Шаругон бонский Кангьюр (bka’-‘gyur), состоящий из 140 рукописных томов, и Тэнгьюр (bstan-‘gyur), состоящий из 160 рукописных томов. Раз к Слову Будды и классическим комментариям к нему появились бонские параллели, логично предположить, что и для «Чжуд-ши» был создан бонский аналог – «Бум-ши».

Этот вывод совпадает с мнением известного тибетского врача и ученого доктора Нида Ченагцанга. Согласно его точке зрения, «Бум-ши», которым руководствуются сейчас многие школы тибетской медицины, является копией трактата «Чжуд-ши». Он объясняет это тем, что в результате установления буддизма в качестве государственной религии Тибета бон подвергся глубоким и прочным изменениям и свое развитие получил так называемый «новый бон», последователи которого многое позаимствовали из буддизма. Не исключено, что и медицинский источник «Бум-ши», по мнению Нида Ченагцанга, изначально существовавший в государстве Шанг-Шунг, как и многие другие тексты, в результате потери традиции древнего бон, был также реформирован в русле буддийского учения, но с сохранением названия сочинения и бонских имен и названий лекарств. Данная версия вполне может объяснить практически полную идентичность медицинских текстов.

Следует особо отметить и то, что «новый бонский» канон был составлен по структуре буддийской традиции старых переводов – школы Ньингма, имеющей 9 колесниц, наивысшей из которых является дзогчен – учение о «Великом Завершении». Именно согласно этой традиции, говоря о принципах тибетской медицины, сторонник «бонской» версии происхождения тибетской медицины Чогьял Намкхай Норбу дает объяснения таких важнейших для тибетской медицины понятий, как рождение, жизнь и смерть, в своей книге «Рождение, жизнь и смерть».

Говоря в целом о бонской истории происхождения тибетской медицины, чьи сторонники относят ее истоки к царству Шанг-Шунг и древней религии бон, можно сказать, что она имеет некоторые основания для существования. Из исследований, проведенных Намкхаем Норбу, видно, что древние тибетцы уже до прихода буддизма и проникновения медицинских традиций других стран, имели довольно широкие представления о мире, человеке и их тесной взаимосвязи, обладали большим арсеналом методов диагностирования и лечения болезней с разной этимологией, в том числе и болезней, вызванных вредоносными энергиями «дон» (gdon), а также обладали богатыми знаниями по астрологии. Это признается и в теоретическом и практическом руководстве по тибетской медицине – «Чжуд-ши». Сторонники автохтонной бонской версии происхождения тибетской медицины признают, что с глубокой древности, как и позднее, в классический период, в тибетской медицинской традиции, развивавшейся в процессе межкультурного взаимодействия и синтеза различных медицинских традиций, собственно медицинские знания были соединены с духовными практиками – определенными религиозными ритуалами, применявшимися в качестве духовных методов лечения. Эти духовные методы лечения, коренящиеся в древней тибетской традиции, позднее органично вошли в систему духовных практик тибетской медицины, основанных на буддизме.

Среди западных подходов к пониманию сущности тибетской медицины выделяется позиция Джозефа Дж. Лоиззо, которая представляется наиболее соответствующей историческим фактам и согласующейся с результатами большинства историографических исследований тибетской медицины. Так, в работе, написанной в соавторстве с Лесли Дж. Блэкхэлл и Лобсангом Рапгэем Дж. Лоиззо подчеркивает, что тибетская медицина – это индо-тибетская медицина. По определению этих авторов, тибетская медицина – это «традиционная система исцеления, развитая в Тибете в VIII-IX вв. н.э.», являющаяся «синтезом индийской, китайской, центрально-азиатской и греко-персидской традиций». По их данным, тибетская медицина «была объединена в единую систему с помощью теорий и методов индийской буддийской науки о сознании и здоровье, благодаря которым была создана первая в мире система интегративной медицины», – это развитие позиции Речунга Ринпоче, чей подход выражает мнение большинства носителей современного тибетского медицинского знания.

Итак, источники по истории тибетской медицины и результаты историографических исследований убеждают нас в том, что на протяжении многовековой истории Тибета тибетская медицинская традиция развивалась на древней автохтонной традиции врачевания, основанной на древнетибетском мировоззрении, и в процессе интенсивного политического, экономического, культурного, духовного взаимодействия Тибета с соседними странами и регионами. Она интегрировала в свою традицию медицинскую мудрость других земель и цивилизаций, вобрала теоретические достижения и методы врачевания из многочисленных источников знаний, включая аюрведическую, китайскую, персидскую, древнегреческую медицину и собственный опыт тибетской народной медицины. Современный лхасский ученый Кхенпо Трору Ценам дает хорошую аллегорию с «реками» и «озером» тибетской медицины. Интерпретация д-ром Нида Ченагцангом основных составляющих теории и практики тибетской медицины согласуется с подходом Трору Ценама.

И мы вполне разделяем этот тезис: все медицинские системы Востока в разной степени повлияли на становление теории и практики тибетской науки врачевания: «из китайской медицины тибетская медицина взяла систему пяти астрологических элементов (вода, земля, огонь, дерево, металл), понятия трех ньепа (nyes-pa) (ветер, желчь и слизь) соотносятся с тремя дошами из Аюрведы, «пять великих махабхут (пространство, земля, ветер, вода, огонь) восходят к индийской традиции и также имеют сходство с представлением об элементах в Древней Греции, а также из арабской медицины были заимствованы некоторые сведения о лекарственных веществах и их действии». Этим мы можем объяснить, почему в содержании тибетской медицины прослеживаются некоторые общие натурфилософские представления, характерные для интегральной медицины. В особенности значительным было влияние индийской медицины, начавшееся еще до проникновения буддизма в Тибет.

Бон, как показывает анализ историографических работ, имел значительное историческое влияние на становление медицинских знаний в Тибете. Но в процессе общего цивилизационного строительства на фундаменте буддийской философии, «внутренней» науки и религии он реформировался и сблизился с буддизмом в доктринальном и институциональном отношениях.

Таким образом, фундаментальными фактами, с которыми необходимо считаться для понимания истоков и теоретико-методологических оснований тибетской медицины, являются, во-первых, наличие автохтонного фактора в виде добуддийской цивилизации Тибета и, во-вторых, огромная роль межкультурного взаимодействия и синтеза медицинских знаний стран, сопредельных Тибету, особенно Индии и Китая, в-третих, значительное уменьшение названных факторов в развитии тибетской медицины со времени принятия индо-буддийской традиции в качестве государственной религии Тибета.

В действительности ни автохтонная теория происхождения тибетской медицины, ни версия ее происхождения под культурным влиянием соседних стран не противоречат положению о решающей роли буддизма в формировании теоретико-методологической и практической системы тибетской медицины. Это положение об отсутствии противоречия между «небуддийскими» и «буддийской» версией происхождения тибетской медицины находит подтверждение в источниках по истории тибетской медицины и в историографических исследованиях, рассмотренных в настоящем параграфе. Роль буддизма в качестве главной детерминанты, определившей содержательные и практические особенности тибетской медицины, предстоит подробно раскрыть в следующих параграфах диссертации.

Запрос на диссертацию присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
Геология
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки
Рассылка 'Новости библиотеки диссертаций'


Пишите нам

 

 

 

 

X