Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ

Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Объявления
Конференции
Полезные ссылки

Введите слово для поиска

Марков Александр Викторович.
Проблема судьбы творца у позднего Хайдеггера

Московский Государственный Университет им. М.В. Ломоносова
Диссертационный совет Д. 501.001.09 по философским наукам

Диссертация на соискание учёной степени кандидата философских наук

Специальность 09.00.13 - религиоведение, философская антропология, философия культуры

Научный руководитель: профессор Доброхотов А.Л.

Москва 2002

Содержание диссертации
Проблема судьбы творца у позднего Хайдеггера

Введение

Глава 1. Понимание судьбы: речь человека и текст культуры
1.1. Различение судьбы-фатума и судьбы-предназначения. Отношение к судьбе в классической культурной и философской традиции
1.2. Понятие "судьба творца". Специфика серьёзного отношения Хайдеггера к поэзии как предпосылка вопроса о судьбоносности поэтического высказывания и судьбе субъекта высказывания
1.3. Роль мысли Хайдеггера в сложении общекультурного представления о судьбе творца
1.4. Хайдеггеровский метод исследования смысла и назначения творчества и методы гуманитарных наук. Идеальность искусства: фатум или предназначение? "Греческое чудо": фатум и внутренняя судьба европейской культуры. Внутреннее понимание у Гёльдерлина
1.5. Ранний и поздний Хайдеггер. Предпосылки выхода к теме судьбы творца в философском развитии Хайдеггера
1.5а. Предпосылки постановки вопроса о судьбе творца в самих текстах Хайдеггера. Модус модернизма как "постоянства судьбы"
1.5б. Проблематизация отношения поэтического языка как предмета филологии и философского языка как предмета человеческого этического поведения у Гёльдерлина
1.6. Философствование Хайдеггера как поэтика: норматив антропологического открытия
А) Критика текстов Хайдеггера: открытие судьбы вещей в присутствии слов
Б) Критика языка Хайдеггера: творящая судьба наследия мысли
1.7. "Поворот" Хайдеггера как явление речи. Отход от ученичества у метафизики. Строение речи и различение фатума и предназначения. Внутренняя поэтика текстов Хайдеггера
1.8. Традиционное в европейской культуре понимание соотношения общебиографической судьбы автора и творчества. Сотворённость биографии и "гениальность" творческого человека
1.9. Судьба как прибавление к творчеству. Мысль Хайдеггера и традиционные методы филологии и искусствознания
А) "Прибавление" как основание поэтики Хайдеггера
Б) Образ и судьба в науках об искусстве
В) Судьба античного общения
1.10. Гёльдерлин как "поэт поэтов". Смысл "самотождественности" античности: идеал или рок?
А) Свобода как судьба Греции Гёльдерлина
Б) Творческий характер Греции
В) Греция историческая как субъект творчества
Г) Субъект творчества как творец
Д) Аспекты судьбы в изучении Хайдеггером Гёльдерлина: пророчество и жизненно-биографическое открытие
Е) Творец как глашатай судьбы как предназначения
Ж) Греция как предмет философской и поэтической рефлексии. Судьбоносное как творческое. Реальность подлинности.
З) Исполнение судьбы в творчестве эпохи. Появление субъекта эпохи. Эпоха и эпохе.
1.11. Поэзия и утопическое будущее: обречённость творца на счастье
1.11а. Поэтика и авторская поэтика как двуединое начало отношения к "судьбоносному" будущему
1.12. Биография как несостоявшееся будущее: текст в рабстве у судьбы. Факт и речь
1.12а. Фатальность наглядности и свобода правильности
1.13. Толкование как прояснение судьбы-предназначения. Жизненность толкования
1.14. Некоторые предпосылки "не-гуманистического" подхода Хайдеггера к искусству

Глава 2. Речевое собеседование и исследование судьбы
2.1. Статус человека творческого: откуда приходит фатальность. Совместное понимание и принцип "примет" в европейской культуре
2.2. Биография как результат философского отношения к "судьбе". Значение философского языка как ключ к пониманию философствования Хайдеггера
2.3. Судьба и дар в творчестве
2.4. Построение мысли Хайдеггера в связи с представлением об авторской инициативе в европейской культуре
2.4а. Почему поэт обречён? Процесс творчества и его совершенство. Учреждение субъекта в разговоре-обсуждении
2.5. "Инициатива" Хайдеггера и понимание судьбы творца: ход лекционного курса
2.5а. Лекция как модель судьбоносности сформированной воспитанием биографии
2.5б.
i. Лекционные принципы и поздние работы Хайдеггера: поэтика предназначения
ii. Возможность поступка как предназначения человека: поэтика судьбы
2.6. Исполнение судьбы в рассуждающей речи и переход к творческой речи у Хайдеггера и у Гёльдерлина
2.6а. Предназначение текста Гёльдерлина и судьба рассуждения Хайдеггера. Био-графия и значение переноса
2.7. Возникновение "настоящего" языка как преодоление судьбы предназначением. Само представление о речах как о языке есть результат переноса
2.8. Понимание "судьбы творца" исходя из "языка" биографии. "Встреча с судьбой". Завершённость и незавершённость восприятия биографии и начинания творчества

Глава 3. Проблема судьбы как отношения
3.1. Как ratio мыслит творчество? Созерцание и самосознание, их онтологическое и историческое отношение
А) Аспект поведения человека
Б) Аспект поведения культуры
В) Аспект поведения рефлексии
3.2. Отличие рациональности от творчества. Гуманитарное, или герменевтическое, знание как "оттеснение" судьбы
А) Сущность способа предикации у Хайдеггера
Б) Познание как созерцательное замедление и смещение творческой топики, выраженное в "этимологии"
3.3. Мышление и открытие поэтического действия. Момент судьбы в созерцании
3.4. Мышление и творческое ремесло: модификация вещи, но и самого действия. Ремесло и рост
3.5. Происхождение "эпитетности" поздних текстов Хайдеггера: исполнение судьбы рационализма во всех смыслах слова "судьба"
3.6. Аристократизм как судьба античности: творчество там, где риск. Эпитетность как перенос значения. Постоянство и катастрофичность поэтики Гёльдерлина
3.7. Наука: similia similibus. Вещь и есть судьба. Вещь была речью, но и судьба — рок, реченное
3.7а. "Эпитетность" грамматической науки: нахождение постоянства творческой воли.
3.8. Similia similibus как трагическая проблема. Хайдеггер и поэты — его современники.
3.9. Становление философского языка как начало отношения научного осмысления и поэтического действия. Критика: долгая остановка и просторный рост.
3.9а. Политический аспект отношения научного осмысления и поэтического действия
3.10. Прерывность и непрерывность в связи с изменением значения "судьбы". Поэтизм: от судьбы-фатума к судьбе-преднозначению. Историзм: от "интересной истории" к "фатуму истории"
3.11. Понимание поэтического действия, его судьбы (причины и цели) благодаря искусству. Комментарий и судьба комментируемой речи
3.12. Историзм биографии: личная ответственность и личное созерцание
3.12а. Гуманистический проект: различение или соперничество?
3.13. Форма художественная, форма грамматическая и уход от судьбы
3.14. Судьба творчества в философской культуре
3.15. Акт рационального или творческого смещения как полнота судьбы
3.15а. Возникновение "психологической" душевности
3.16. Поэтическое действие как научное: его фундаментальная целесообразность. Полнота действия и полнота судьбы
3.16а. Нулевая точка соединения науки и искусства
3.16б. Появление творчески организующего субъекта
3.17. Судьба человека как рост и возраст человека. Личность как период человеческого существования и реальность человека
3.18. Фатальность творческого движения. Риск как политика. Научная закономерность и катастрофа поэта
3.19. Возраст как судьба творца
3.20. Условия понимания творца в его цели и предназначении
3.21. "Имманентный" анализ судьбы в предназначении философа. Философия и человеческие занятия. Творческие занятия. Хайдеггер как "ведущий" философ
3.22. От науки к мышлению — от суждения к судьбоносному. Условия творческой трансценденции
3.23. Проза как область возможного и постановка Хайдеггером вопроса о судьбе

Глава 4. Работа судьбы в поэтическом постижении
4.1. Судьба художника и сделанность произведения. Образование из прозаического понимания судьбы у Хайдеггера понятия о творце
4.1а. Подлинность и жизненность поэтического труда: произведение и исполнение. Сбывшаяся судьба
4.2. Порядок восприятия творчества и риск переосмысления
4.2а. Авторизация поэзии и правды
4.2б. Эпитетность хайдеггеровского философствования и определение судьбы — стилем речи
4.3. Сложение поэтического как области будущего и свободы
4.4. Судьба речи творца и речь Хайдеггера
4.4а. Судьбоносное полагание субъекта в возрастании
4.5. Dasein как союз субъектов. Метафора и метонимия. Остановка осмысления для свободного творчества. Рема, терминология, и "судьба философа"
4.6. Схема: создание из судьбы предназначения. Свобода творящего субъекта, учреждённого как бытие. Повороты биографии, и постижение как творение
4.7. Судьба творца: телеология и теология

Заключение
Библиография

Введение

Актуальность темы исследования.
В современных гуманитарных науках, во всяком случае тех, которые принято относить к «теоретическим», а не «прикладным», наблюдается всё возрастающая тенденция к продумыванию начальных основ гуманитарного знания. Эта тенденция во многом связана с тем, что как современной философской мыслью в её ведущих направлениях, так и самой художественной практикой, под вопрос поставлен сам статус традиционных объектов гуманитарного знания, то есть художественных произведений и их толкований, их функция «антропологического проекта» или воспитательного формирования человека. Из истории самой гуманитарной традиции очевидно, что главную роль играют здесь не внешние причины, такие как распад традиционного общества и интенсивная межкультурная коммуникация, а внутренние: то есть наличие условий и ограничений реализации самой культурной модели, предлагаемой традиционным европейским гуманитарным знанием.

Для большего успеха культурного взаимодействия и актуализации культурных смыслов необходимо обращение к самим предпосылкам возникновения гуманитарного знания, как рефлексии и экспликации поэтической (творящей) деятельности человека.

Описание древней рациональности как поэтики всё более преобладает в современном философском дискурсе. Но для того, чтобы все эти исследования не превратились в простое оперирование готовыми символами, и не произошло бы отрыва от исторической почвы, становится необходимым исследование реальной работы философского построения поэтики.

Как нельзя лучше этим задачам отвечают поздние произведения Хайдеггера, посвящённые поэзии, результат очень длительного и интенсивного философского труда, невероятно большого пройденного пути, при этом сжатые и внутренне цельные. Работы М. Хайдеггера позднего периода о поэте и поэзии оказывают несомненное и мощное влияние на самые различные области гуманитарного знания, на их взаимодействие и попытки новых путей развития. Это влияние проявляется порой в самых неожиданных областях и формах: мысль Хайдеггера воздействует не только на теоретическое гуманитарное знание, на самосознание человека и культуры, но и на художественную практику современности. Это делает тем более актуальным исследование проблемы «судьбы творца» у позднего Хайдеггера, то есть пределов творческой реализации человека как его «естественной» реализации.

В философии Мартина Хайдеггера весьма последовательно проводится работа с понятием «поэтическое» (dichterisch), которое освобождается от многочисленных обертонов и встраивается в описания жизни человека как некоторого проекта, того, что сам Хайдеггер называет «жительствование (Wohnen) человека». Поэтическое таким образом понимается Хайдеггером как суждённое и судьбоносное, учреждающее субъект и отменяющее его. Тем не менее сама эта последовательность, её «метафизический» и «герменевтический» статус часто был поводом многочисленных недоумений историков философии. Исследование «судьбы творца» по философским представлениям Хайдеггера: ограничений и возможностей, которые судьба ставит рациональной и творческой деятельности человека — как проблемы одновременно антропологической и историко-культурной становится совершенно необходимым.

Предметом исследования являются поздние работы Мартина Хайдеггера, посвящённые интерпретации поэтических высказываний. Хайдеггер преимущественно рассматривает аспекты творчества немецкого поэта-романтика Фридриха Гёльдерлина (1770-1843), вполне оцененного только в XX веке. Эти работы, создававшиеся с начала тридцатых годов почти до смерти Хайдеггера, существуют в форме анализов, статей, художественных эссе и лекционных курсов.

Также исследованы хайдеггеровские анализы поэтических произведений Р.-М. Рильке, Г. Тракля и Ст. Георге, раскрывающие некоторые черты его подхода. Дополнительно привлечены поздние работы Хайдеггера, ключевые для понимания взаимодействия Хайдеггера с предшествующей философской традиции и антропологической и культурологической ценности его подхода к философии, и его курсы лекций и доклады, посвящённые интерпретации античных и современных поэтических произведений.

В работе исследуется, как Хайдеггер интерпретирует «судьбу творца» в различных её аспектах: судьба творящего человека в отношении к внешнему и внутреннему миру; судьба поэта в его высказывании: поэта прошлого (Гёльдерлин, Рильке), настоящего (Тракль, Георге) и будущего, каким мыслит себя сам Хайдеггер, ждущий новой епифании поэтического содержания; судьба деятеля, отражающаяся в «историческом» слове. Исследуется, как Хайдеггер согласует фатальность в человеческом существовании и творческую функцию человека.

Степень разработанности вопроса.
Работы, посвящённые философской эволюции Мартина Хайдеггера и включению в круг философских вопросов вопроса об антропологическом значении поэзии стали появляться ещё при жизни мыслителя и появляются по сей день. Рассмотрение творческого аспекта в системе мыслей Хайдеггера начали Гадамер и Бофре, косвенно Х. Арендт. Эти работы можно условно разделить на работы, ориентированные на язык самого Хайдеггера и стремящиеся раскрыть культурную значимость его философской работы (Бимель, Херманн, Пёггелер и многие другие, намечающие вопрос о судьбе как вопрос изменений в философии, произведённых Хайдеггером), и на работы, стремящиеся критически подойти к речи Хайдеггера для решения собственных новых философских задач (прежде всего «постмодернистское» направление современной философии, но также и некоторые «традиционные» направления).

Неприятие хайдеггеровской философии как суггестивной, «авторитарной», не подразумевающей дискуссию, а только восприятие, наподобие восприятия художественных произведений, причём при отсутствии аналога художественной критики, было впервые обосновано К. Ясперсом и нашло продолжение в ряде направлений современной философии. Тем не менее фактом остаётся сильнейшее влияние концепций Хайдеггера на современную художественную критику, теорию литературы и искусства, а также на художественную практику (чему посвящены общие работы Гёрланда, Гурвича, Кушберт-Толле, Макквери, Мартена, Фигала, Фюрстенау и др.; а также посвящённые частным вопросам хайдеггерианской «поэтики» работы Гаспаротти, Грасси, Лаку-Лабарта, Рольфа, Эбелинга). Определение характера этого влияния помогает реконструировать изначальные интуиции Хайдеггера, касающихся отношений творческого деятеля с судьбой; взаимоотношений судьбы творца с судьбой, предлагаемой человеку (как жизнестроительная программа или как напоминание) в художественных произведениях.

Наиболее плодотворное развитие хайдеггерианская идея «судьбоносности поэтической речи и поэтического произведения» получила во французском кружке Фр. Федье. Аспект «поэтического существования человека» в перспективе европейской философской и теологической традиции раскрыл греческий учёный Хр. Яннарас, рассмотревший Хайдеггера как «последнего романтика бытия». Важное значение для понимания ряда моментов в хайдеггеровском отношении к «поэтическому» в тексте и в жизни человека имеют работы учеников и последователей Хайдеггера: И. Мюллера, Ланга, Халлибартона, Ширмахера и других, наиболее полно раскрывающие отношение «творческого субъекта» и «субъекта философской рефлексии». Работы, сопоставляющие Хайдеггера со внеположными магистральной линии его философской деятельности традициями («эстетической критикой» и «этикой логики»: П.-С. Галан, Зиттер, В. Маркс, И. Мюллер, Олафсон, Садзик, Шван, Фаден, Фэй), способствуют выяснению границ подхода Хайдеггера к творческой и мыслительной реализации человека.

Наиболее плодо творным оказалось рассмотрение «философии языка» Хайдеггера как раскрытие базовых предпосылок его мысли (Бок, К. Борманн, Моретто, Р. Отт, Ричардсон, Ромбах).

В отечественной традиции хайдеггероведения (В.В. Бибихин, Т.В. Васильева, П.П. Гайденко, А.Л. Доброхотов и др.; несколько особняком стоят работы В.А. Подороги и его школы) затрагивался более всего аспект речи философа как человеческого жеста, как жеста призыва к совместному осмыслению. В этой традиции был прояснён ряд моментов значения герменевтики, в контексте научных эстетических дисциплин и феноменологии, для понимания поэтического действия.

Вопрос судьбы рассматривался чаще всего в «теологическом» аспекте (Брехткен, Зеубольд, Моретто, Г. Отт, Рентч, Ресвебер, Риу, Дж. Робинсон, Б. Флюе, Шеффлер): мифология или непостижимость судьбы, вне перспективы поэтапного становления личности и учреждения «мира человека». Недостаточно изучено отношение мысли Хайдеггера и языка поэзии и поэтической мысли как двух глубоко персоналистических и при этом декларативно имперсональных подходов, каковой проблеме посвящены в той или иной мере работы Барцеля, Гругана, Гуиньона, Зинна, Пикотти, Пинсона, Уайта, Халлибартона— ни в одной из работ не затрагиваются все аспекты этой проблемы.

Таким образом, необходимый материал для рассмотрения различных аспектов проблемы «судьба творца» даёт довольно широкий круг исследований, посвящённых мысли Хайдеггера или прямо или косвенно инспирированных ей. Но ни в одном из исследований проблема судьбы не рассматривается в связи с художественным творчеством и жизнестроительными задачами художника, судьба не соотнесена с личностью, проявляющей себя через творчество, а скорее привязана к различным аспектам личностного «вопрошания». Потому проблема судьбы творца ставилась, несмотря на глубокий анализ во всех перечисленных работах антропологического измерения неклассического философствования Хайдеггера, только по отношению к отдельным сторонам и фактам творческой деятельности человека, той или иной личности, что недостаточно учитывало трагическую цельность человеческой личности как всякий раз учреждённого предмета рассмотрения и самопознания.

Таким образом впервые предпринимается комплексное исследование сути и культурных возможностей мысли Хайдеггера о «судьбе творца», в связи с критикой рационалистического подхода, предпринятой всем строем мысли Хайдеггера.

Цели и задачи исследования.
Целью данного исследования является выяснение хайдеггеровской концепции поэтического сообщения, её соотношений с концепциями поэтического сообщения в традиционных гуманитарных науках и актуальным определением «дела философа».

В ходе достижения данной цели предпринимается решение следующих задач:
- Исследование историко-культурных и историко-философских предпосылок обращения Хайдеггера к рассмотрению поэтического высказывания.
- Определение места хайдеггеровской интерпретации деятельности поэта и выражения её в языке в общей системе хайдеггеровского философствования и построения модели человеческого существования, определённой его историко-философской концепцией.
- Анализ речевой и языковой выразительности текстов и контекстов мысли Хайдеггера как одного из наиболее плодотворных способов демонстрации «человека говорящего» в проекте его мысли и творчества.
- Нахождение ограничений творческой реализации человека в наличных условиях творчества.
- Разбор того, какие из ограничений могут восприниматься как «судьба» в перспективе биографии творца.
- Построение модели поэтического дела как полагания (открытия и формирования) личности в превышающих её условиях её существования.
- Выяснение статуса «судьбы» и «биографии» в рамках рефлексии Хайдеггера над творящей функцией человека, с учётом историко-философского и общекультурного контекста мысли Хайдеггера.

Главной задачей рассмотрения мыслей Хайдеггера о поэзии является исследование концепции речи у Хайдеггера как локализующего судьбу проявления человека, нахождения человека как человека (находимости, Befindlichkeit). Вполне уяснить соотношение различных реализаций творческой функции человека: производства и рефлексии, их содержательности и степени свободы — может только рассмотрение их в плане судьбы как внутренней философской проблемы. В контексте мысли Хайдеггера и традиции философской рефлексии и культурного воспитания необходимо выяснить, как поэзия преодолевает судьбу (традиционную мифологическую судьбу) человека и становится судьбой для человека; как творческое преодоление налично данного: не только «опасное», но и гибельное — оказывается «спасительным». Это должно способствовать лучшему восприятию мысли Хайдеггера гуманитарными науками.

Конечная цель исследования: раскрытие намеченного мыслью Хайдеггера единства биографического и культурного аспекта «судьбы творца» как в плоскости изначальной формы рационального подхода, так и в сфере «поэтического жительствования человека» как особого рода «истории». Причиной разрывов творческой судьбы и следовательно причиной рокового её исполнения является недостаточная критика «исторического» как такового (в широком смысле, включающем имманентную «историю» мысли).

Методологические основания исследования.
Теоретической основой диссертационного исследования являются работы Хайдеггера, последовавшие за «поворотом» (Kehre) его философской деятельности, а также теоретические воззрения рассматриваемых Хайдеггером авторов и базовые теоретические представления о «месте поэта», существующие в европейской философской и культурной традиции.

Методологически работа стремится объединить подход Хайдеггера в его философской эволюции с теоретическими положениями, актуальными для самих активно творящих в культуре авторов. Таковые рефлективные положения часто, несмотря на всю их культурную ценность и значение антропологического свидетельства, остаются весьма непривычно выраженными в контексте истории европейской культуры (что связано с расхождением дискурса поэтического «свободного и творческого» и дискурса общегуманитарного, имеющего воспитательную функцию и являющегося конститутивным для «общей культуры»), и потому нуждаются в общезначимом философском обосновании. Такое обоснование может произойти только с рассмотрением самого культурного контекста, из которого исходил Хайдеггер, с рассмотрением места в нём поэтического высказывания и философской деятельности.

В ходе работы нами использованы методы феноменологии, оценки «наук о духе» и философской герменевтики, ряда структуралистских и постструктуралистских парадигм, теоретической и исторической поэтики, рассмотрение европейских биографических традиций.

В выборе методологической стратегии учитывались базовые сдвиги, произошедшие в культуре и искусстве XX века, являющиеся отправной точкой для возникновения новых антропологических теорий.

Учёт исторического метода и соблюдение принципа историзма в выборе, постановке и решении вопросов исходит при этом из особого статуса философских вопросов и положений, которые не устаревают и, несмотря на возможное изменение формы, то есть аспектов понимания, остаются одинаково актуальными. Таким образом, выводы из культурно-исторической концепции имеют прямое отношение к постановке философских вопросов.

Научная новизна исследования.
Научная новизна исследования состоит в раскрытии ряда ключевых аспектов поздней философской деятельности Хайдеггера как принадлежащих творящей функции человека и осмысляющей её в её базовых положениях.

При этом в исследовании удалось добиться следующих результатов:
Рассмотрев мысль Мартина Хайдеггера в широком контексте феноменологического и герменевтического подхода, показать возвращение её к классическим предпосылкам философской поэтики, учения о познании и творчестве как моментах единого процесса.

Представления творчества в хайдеггеровской философии всегда сопоставлено с судьбой человека и поэта (творца) в его «послушности» (отношении — geheren) и «присутствии» (соотв. «речи»).

Показать двойственную роль философской поэтики (осмысляющей рефлексии над творчеством и его выражением) по отношению к судьбе: на место судьбы в архаическом встаёт биографическое самоопределение поэта, имеющее «судьбоносную» культурную значимость, но при этом ограниченность поэтического действия наличными условиями становится для поэта настигающей его как архаическая судьба. Судьба не есть исключительно биографические перипетии, и проблемой хайдеггеровской и последующей философии культуры является само появление судьбы как автономной темы.

Доказать, что снятие роли субъекта у Хайдеггера происходит из сопоставления разных типов деятельности человека: трудовой, поэтической и мыслящей, исходя из базовых начал самоопределения человека, предлагаемых культурой. В контексте Хайдеггера субъект может появиться, может быть постигнут как субъект, только из его работы с условиями человеческого существования. Из распределения «профессий» явствует, что художник, особенно поэт (исходя из общепризнанного в европейской культуре представления, что поэтическое слово есть наиболее ёмкое средство выразительности) работает с формами познания. Этот факт, в частности, был определяющим для противопоставления художественного творчества познанию в европейской культуре.

Построить на основании внутренних целей позднего философствования Хайдеггера модель поэтического (созидательного) поведения человека в наличных условиях мира. Выяснить, как поэтическое «ожидает в будущем», придавая форму умственной деятельности человека, и делая его обречённость (рок вовлечённости в системы) его творческой предназначенностью (организацией личностных форм и смыслов вещей).

Рассмотреть позицию философа как остановку момента поэтического (т.е. созидающего субъект) действия. Показать, что открытие Хайдеггером поэтического могло состояться только благодаря вытекающему из феноменологии открытию «языка» как среды обитания и «профессии» как призвания человека.

Показать, на примере творчества разбираемых Хайдеггером авторов, ограничения судьбы и ограничения, ставимые судьбой, в творческом свершении и рефлексии над ним. При этом исследуется, как в мысли Хайдеггера отражается эволюция понимания судьбы, как результата действий личности в её самоопределении (в формах существования) и самоисповедании как личности.

Показать, как художественная практика, согласно интенции мысли Хайдеггера, может преодолевать ограничения сообщения мысли, которые в культуре осознаются как судьба.

Хайдеггер стремится произвести переход от понимания творчества как моделирования самостоятельного объекта к пониманию творчества как способа передачи сообщения, значимого для субъективного самосознания. До модернистской эпохи последнее понимание не оговаривалось, а подразумевалось функциями культуры (например, круг избранных, понимавших высокое искусство, был подобен религиозному объединению причастных «гению человека», объединённых так, как метафора объединяет смыслы).

Мысль Хайдеггера в своих недостаточно используемых современной мыслью и культурой возможностях предлагает преодоление порочной дихотомии "слов" и "вещей" во многих направлениях современной мысли, через введение фактора "судьбы", позволяющей понять отношение неизменности и изменчивости слов и вещей в отношении к познанию и использованию, их «учреждённость» и их творческие возможности.

Настоящее исследование, таким образом изучает особый аспект функционирования философии Хайдеггера. Это могло бы способствовать постижению как пути культуры XX века, для которой понятие функции является первичным, так и сущности самой мысли как живой мысли (как она всегда и понималась, и должна пониматься). Это может помочь понимать не только замысел Хайдеггера, но и язык и мысль многих предшествующих философов, философию как перспективу особой возможности человеческой свободы.

На защиту выносятся следующие положения:
Проблема судьбы творца поставлена в философии позднего Хайдеггера в рамках парадигмы «поворота», имеющего целью раскрыть первоначальное основание существования человека на земле как результат «поворотного» и «судьбоносного» действия поэтической функции человека, то есть способности творить длительно своё бытие. Исходя из этого, судьба творца, согласно поздней философии Хайдеггера, состоит в реализации перспективы проявления мыслящего и творящего действия человека, которая должна постигаться как «предназначенное нам будущее». При этом реальная судьба творцов, поворотные моменты существования поэтического творчества, учитываются Хайдеггером в весьма малой степени. Личность понимается в контексте мысли Хайдеггера как форма субъекта; и потому поэзия, строящая форму, понимается как голос будущего, открываемого человеком; причём познание с его формами оказывается каждый раз лишь поворотным («биографическим») моментом поэтического процесса.

Жизнестроительное понимание поэтического, как судьбоносно обеспечивающего глубину и длительность познания, позволяет восстановить во многом утраченный в культуре статус поэтической (т.е. творящей) речи, как полагающей основание человеческого самоопределения.

Позиция философа понимается в таком освещении как базовый момент реализации творящей воли.

Мысль Хайдеггера позднего периода открывает перспективу восстановлению значения творческого производства как средства осмысленного сообщения различных начал, вопреки предрассудкам «множественной дробности» и «отвлечённости (от повседневной практической жизни)» художественного творчества.

Теоретическая значимость работы состоит в углублении наших знаний о современных методах интерпретации текста и личности творящего субъекта, условий его реализации и передачи антропологического сообщения, и в рассмотрении соотношения поэтического и философского способа отношения к миру и их познавательной ценности.

Практическая значимость работы заключается в том, что результаты исследования открывают пути разработки модели функционирования поэтического сообщения в культуре и его роли для становления гуманитарного познания, что позволяет сделать интерпретацию поэтических текстов и биографий творцов более глубокой и полноценной. Работа может способствовать более отчётливому пониманию высказываний поэтов в стихах и прозе.

Разработанные подходы могут быть использованы и для понимания отношений других философских позиций к поэтической функции человека, как функции заинтересованного отношения к миру, судьбоносной для становления культуры.

Выявление особенностей философской герменевтики Мартина Хайдеггера в её отличии и взаимодействии с другими гуманитарными методами интерпретации произведений литературы и искусства, может быть использована при рассмотрении истории философии, истории европейской культуры от её истоков до наших дней и в исследовании методологических оснований ряда гуманитарных наук.

Результаты проведённой работы могут быть использованы в курсах по истории философии, теории и истории культуры, эстетике и ряде антропологических дисциплин, послужить более систематическому и комплексному анализу семантики и прагматики поэтических текстов и роли творчества в культуре.

Глава 1. Понимание судьбы: речь человека и текст культуры

В данной главе анализируется появление темы «судьбы творца» в ходе развития философской системы Мартина Хайдеггера. В европейской традиции произошёл значительный сдвиг от понимания судьбы как того, что «суждено» и чего нельзя избежать, к пониманию судьбы как предмета рефлексии и выбора, с особой остротой выразившейся в ницшевской концепции amor fati. Этот сдвиг позволяет Хайдеггеру во многих случаях прямо отождествлять судьбу и предназначение человека.

Хайдеггер впервые в новой философии предлагает относиться к поэтическому самоощущению человека не как к маргинальной эмоционально-эстетической деятельности, но как вести, определяющей общий ход всей жизни человека. Основным средством здесь является новое понимание метафорической речи, как связующей план личного осмысления человеком реальности и план «данности».

Обращение Хайдеггера к толкованию греческой античности, в которой, по всеобщему признанию, сформировалась парадигма гуманитарной традиции, имеет ряд особенностей, отличающих его от современных ему философов и большинства интерпретации классики в европейской культурной традиции. Вслед за Гёльдерлином (роман «Гиперион», т.1 кн.2) Хайдеггер подчёркивает «стыдливость» или «затаённость» греческой цивилизации, в отличие от других древних цивилизаций, выражающуюся в неспособности её культурных смыслов быть адекватно переведёнными или пересказанными. Это позволяет рассматривать древнюю Грецию как родину поэтического действия, начала которого утрачиваются в изменчивых отношениях цивилизации.

В таком подходе к греческим истокам рефлексии над художественным творчеством Хайдеггер перекликается с мыслью ряда его современников (в частности, Ханны Арендт и Симоны Вейль) и продолжает науковедческую концепцию Дильтея и терминологические традиции феноменологии Гуссерля. Однако при этом рассмотрении начальных оснований поэтического действия, как они были выявлены в античности, в центре внимания Хайдеггера в качестве образца активного, то есть творческого поведения, в отличие от названных мыслителей, находится не политическое действие человека как актуальная его манифестация среди других людей, но скорее пассивное восприятие «судьбоносной» семантики в длительности биографического времени. Преимуществом Хайдеггера в данном случае является возможность равно успешно толковать и словесные, и изобразительные (прежде всего пластические) произведения.

С точки зрения подхода к философскому анализу художественного произведения, Хайдеггер объединяет, стремясь создать некое неразрывное целое, методы филологического, то есть поэтапного, и искусствоведческого, то есть работающего с непосредственной («роковой») наглядностью, анализа. Таким образом, Хайдеггер возвращается к изначальным методам классической философской поэтики, описывавшей произведения, где властвует рок (трагедия) или исключительно человеческая воля (комедия), а остальные жанры оставлявшей ремеслу.

Само построение хайдеггеровского рассуждения на языковом уровне показывает, что всякая необходимость у Хайдеггера должна очерчивать область свободы, и таким образом иметь освобождающее значение. При этом преодолевается новоевропейское отношение к биографической судьбе автора, согласно которому «судьба (биография) выстраивается негативно по отношению к творчеству» и «подлинное художественное творчество не имеет прецедента» (данные положения функционируют в европейской культуре на среднем конституирующем уровне, и не исчерпывают всех достижений европейской мысли).

Критический анализ вариантов пониманий поэтического сообщения у Хайдеггера (при том, что мысль Хайдеггера нуждается в филологическом и археологическом «возрождении античности» в очень малой степени) и различение «пророческого» в поэтическом сообщении направлен на восстановление исконного понимания «природы». Это восстановление стало возможно после художественного опыта модернизма, а до этого было блокировано биографической невозможностью «совершения двух действий одновременно»: природного и творческого (мыслящего, философского, созидательного, рефлектирующего). В этой невозможности по преимуществу заключалась судьба поэта, филолога, мыслителя.

В своих исследованиях поэтических произведений и поэтического начала в жизни человека Хайдеггер открывает путь авторской поэтике, то есть поэтике самих поэтов, выраженной в выразительных приёмах самих поэтических произведений (частично и в жизненном поведении) и теоретических сочинений, привлекая её для построения концепции существования человека, обладающей качеством новизны. Если поэтика — это философская дисциплина, то авторская поэтика (поэтика практикующего автора) - прикладная философская дисциплина (в диапазоне от Платона до Хайдеггера). У поэта видение судьбы как природы входит в поэтическое описание. Авторская поэтика знает судьбу творчества как неудачу, при этом полагающую самостоятельность деятельности личности. Хайдеггер, вводя позицию философа, как анализирующего «судьбоносный» антропологический аспект поэзии, позволяет авторской поэтике стать освещением базовых предпосылок человеческого творчества и любой человеческой манифестации, часто затерянной в аспектах «биографического».

Само появление биографии возможно как способ организации культуры (рефлективное построение образа человека), когда те или иные факты из жизни начинают заучиваться и запоминаться. Драматизм в таком случае стал свойственен философской речи, но уже не драматизм действий, а драматизм слов. Хайдеггеровская терминология не драматична, а скорее энциклопедична (то есть освещает данность человеческого мира), тогда как в изначальной классической парадигме «энциклопедическое» (воспитательное) познание и принадлежало биографическому (напр. этика была наукой точной, в отличие от «естественной истории», не способной уследить за множеством объектов). «Поворот» Хайдеггера созидает особую актуальность творческого дела, как данного в качестве свободного - Хайдеггер открыл эту актуальность благодаря совмещению методов различных гуманитарных наук, методов несущих в большей или меньшей степени творческий заряд.

Запрос на полный текст диссертации присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветерин ария
География
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки

Пишите нам
X