Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Объявления
Конференции
Полезные ссылки

Введите слово для поиска

Малиновский Дмитрий Андреевич.
Актуальные проблемы категории субъективного вещного права

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РФ
Московская государственная юридическая академия

Специальность 12.00.03. - гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право

Диссертация
на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Масляев А.И.

МОСКВА - 2002

Содержание диссертации
Актуальные проблемы категории субъективного вещного права

Введение

Глава 1. Понятие субъективного вещного права
§ 1.1. Методологические вопросы определения понятия субъективного вещного права
§ 1.2. Проблемы абсолютного правоотношения
§ 1.3. Уточнение классификации юридических фактов как методологическое основание разрешения проблем абсолютного правоотношения
§ 1.4. Объекты вещных и других имущественных правоотношений
Выводы по главе 1

Глава 2. Виды субъективных вещных прав
§ 2.1. Соотношение субъективных вещных прав и субъективного права правоспособности
§ 2.2. Разграничение субъективных вещных прав и владельческих обязательств
§ 2.3. Виды субъективных вещных прав
Выводы по главе 2

Глава 3. Проблемы защиты субъективных вещных прав
§ 3.1. Современные проблемы защиты субъективных вещных прав
§ 3.2. Методология определения вида субъективного права в состоянии нарушения
§ 3.3. Предпосылки возникновения материальных гражданско-правовых притязаний из нарушения абсолютных и относительных субъективных прав
Выводы по главе 3

Библиография

Глава 2: Виды субъективных вещных прав

Определения понятия субъективного вещного права еще не может гарантировать от ошибок при установлении конкретных видов субъективных вещных прав. Дело в том, что к категории субъективных вещных прав очень близко примыкают две другие фундаментальные гражданско-правовые категории – категория субъективного права правоспособности (со стороны абсолютных правоотношений) и категория владельческих обязательств (со стороны относительных правоотношений). Поэтому для точного установления конкретных видов субъективных вещных прав нужно, во-первых, охарактеризовать принципиальные свойства категории правоспособности и категории владельческих обязательств, а во-вторых, рассмотреть соотношение субъективных вещных прав с названными категориями.

§ 2.1. Соотношение субъективных вещных прав и субъективного права правоспособности

Невыделение в классификации юридических фактов фактов-состояний влечет проблемы в объяснении процесса возникновения субъективного права, одной из которых является и проблема установления природы категории правоспособности.

Согласно общей схеме (норма – факт – субъективное право), субъективное право возникает при наступлении фактов, указанных в правовой норме. Таким образом, категории нормы права и субъективного права разделяет категория юридического факта.

Логически это легко объяснимо. Субъективное право от правовой нормы отличается в первую очередь своей конкретностью. Конкретность субъективного права означает, что оно принадлежит строго конкретному лицу (предоставляя именно ему возможность определенного поведения). В отличие от субъективного права, правовая норма, взятая как таковая, возможности действия никому не предоставляет и имеет для своих потенциальных адресатов только информационное значение. Все эти, казалось бы, бесспорные суждения оказываются неприменимы при рассмотрении такой категории как правоспособность. Если следовать приведенной схеме возникновения субъективного права, то относительно категории правоспособности нужно было бы заключить следующее.

С наступлением факта физического существования лица (или юридической презумпции такого существования /ст.ст.43,51 ГК/), на основе правовой нормы, регламентирующей содержание правоспособности (ст.17 ГК – для физических и ст.49 ГК – для юридических лиц), конкретно определенное лицо приобретает некоторую возможность поведения. Обладающее же таким качеством конкретности правовое явление (правоспособность в данном случае), может оцениваться не иначе, как субъективное право. Однако происходит прямо противоположное и пользующееся значительным распространением мнение правоспособность субъективным правом не признает. Аргументируется это тем, что в отличие от субъективного права правоспособность является «длящимся отношением между лицом и государством», а не между ним и иными субъектами, как то происходит в обычном правоотношении. Хотя конструкция отношения «лицо-государство» и не поддается логическому объяснению ( ведь здесь отсутствует обязанное лицо), для целей настоящей работы важнее обратить внимание не на это, а на два следствия, вытекающих из объявления правоспособности отличной от субъективного права категорией.

Во-первых, коль скоро категория «возможность» начинает использоваться как общеродовая для разнокачественных явлений (правоспособности и субъективного права), возникает необходимость указания видовых отличий для каждого из этих явлений.

Относительно видовых отличий субъективного права, разумеется, высказывались разные суждения, однако наибольшее признание (что справедливо) получило определение видовым отличием для категории субъективного права особое обеспечение его реализации – возложение обязанности на других лиц. В противоположность этому, видовым отличием категории «правоспособность» может быть определено отсутствие возложения обязанности по ее соблюдению на других лиц, что полностью согласуется и с существованием правоспособности вне правоотношения. Таким образом, правоспособность, будучи определена логически с позиций ее противопоставления субъективному праву – это конкретная возможность действия лица, не обеспеченная возложением обязанности на других субъектов.

В дальнейшем, при рассмотрении процесса образования субъективного права, из такого понимания правоспособности начинается лавинообразное возникновение коллизий, разрушающее определенность в разграничении видов субъективных гражданских прав, что в свою очередь сопровождается возникновением явления конкуренции исков. Прежде всего обнаруживается, что действия, которым не соответствует чья либо обязанность, у конкретных лиц абсолютно различны. Например, конкретная возможность распорядиться вещью путем заключения договора о ее отчуждении, обременении или совершением односторонней сделки завещания, принадлежит лишь собственнику, конкретная возможность принять от должника просроченное исполнение принадлежит лишь кредитору и так далее. Но эти «возможности» нельзя отнести ни к субъективным правам (поскольку им не корреспондирует особая по содержанию обязанность), ни к правоспособности (ибо правоспособность, если это признаваемое государством «свойство лица», должна быть одинакова хотя бы для субъектов одного вида).

Для преодоления этих затруднений использовались два способа. Первый состоял в локальной корректировке понятия правоспособности и был предложен М.М. Агарковым в виде гипотезы динамической правоспособности.

В рамках последней правоспособность предлагалось понимать как сумму возможностей, возникающих у лица на основе его участия в определенных правоотношениях. Но при этом не получает объяснения своей природы одинаковая для больших групп субъектов возможность участвовать в правоотношениях определенных видов, то есть то, что собственно правоспособностью и называется. Другой способ заключался в возвращении к высказанному еще в 19 в. немецкими цивилистами положении о том, что между правоспособностью и субъективным правом расположена еще одна категория - образующееся право (Gestaltungsrecht).

Ни то, что взятая сама по себе правоспособность не предоставляет возможности конкретного действия (равным образом и любое субъективное право, взятое само по себе, без категории дееспособности, тоже не предоставляет такой возможности), ни то, что содержание правоспособности определяется исключительно правовой нормой (аналогично определяется и содержание любого из абсолютных прав), ни то, что правоспособность не меняется в процессе своей реализации (равно не меняется и субъективное право на защиту), ни даже то, что физические лица по своей воле не могут ограничивать содержание правоспособности (ст.22 ГК) (сложно представить, как вообще можно «ограничить» содержание любого из абсолютных прав – ведь обязанными к его соблюдению являются все противостоящие управомоченному субъекту лица), еще не доказывает необходимость уяснения качественного различия между право- (а равно и дееспособностью), с одной стороны, и субъективными правами, с другой.

Единственное, что действительно свидетельствует в пользу проведения такого различия – это необходимость как то подчеркнуть общность правосубъектности в сравнении с локальностью субъективного права. Действительно, если правоспособность признать субъективным правом, то возникает вопрос - как субъективное право правоспособности, включающее в свое содержание возможность обладания многими видами прав, разграничить с самими этими правами. Впрочем, и непризнание правоспособности субъективным правом не снимает этого вопроса, поскольку в рамках концепции «правоспособность – не субъективное право» так и не удалось однозначно определить, чем (элементом правоспособности или субъективным правом) является возможность совершения сделки по принятию открывшегося наследства, возможность акцепта оферты и т.п.. Подчеркнуть общность содержания правоспособности в сравнении с локальным содержанием субъективного права можно путем определения правоспособности как «возможности участвовать в определенных видах правоотношений».

Разграничить субъективное право правоспособности с иными абсолютными правами возможно по различию фактических составов, вызывающих появление этих прав и по различию в содержании обеспечивающих реализацию данных прав обязанностей. Факт существования лица влечет появление у него субъективного права правоспособности, реализация которого обеспечивается возложением на всех других лиц обязанности не препятствовать управомоченному субъекту участвовать в определенных видах правоотношений.

Одновременно с этим факт существования лица влечет появление у последнего также некоторых прав на нематериальные блага (жизнь, здоровье и проч.), реализация которых обеспечена собственной особой обязанностью, возлагаемой на всех других лиц.

Круг правоотношений, участие в которых возможно для конкретного лица, в зависимости от наступления определенных юридических фактов может увеличиваться или уменьшаться. Так, конкретное физическое лицо из одного факта своего существования еще не может быть участником правоотношения наследственного правопреемства или участником правоотношений, связанных с предпринимательской деятельностью. Для возникновения у конкретного лица возможности участвовать в указанных видах правоотношений факт существования лица должен быть дополнен еще одним юридическим фактом (открытием наследства, регистрацией в качестве субъекта предпринимательской деятельности). Если же имеет место факт назначения физическому лицу наказания в виде лишения возможности занимать определенные должности (заниматься определенной деятельностью), то круг правоотношений, субъектом которых может быть лицо, уменьшается.

Из этого нужно заключить, что субъективное право правоспособности является не постоянной, а динамической, меняющей свое содержание в зависимости от наличия определенных юридических фактов, величиной. Качество же статичности правоспособности, которое неизменно подчеркивается в концепции «правоспособность – не субъективное право» - это качество регламентирующей правоспособность нормы права. И именно категория этой нормы права (с ее статичностью, с неспособностью к нарушению другими лицами), как представляется, постоянно является предметом рассмотрения указанной концепции. Одновременно с констатацией динамического характера субъективного права правоспособности, нужно отметить следующее. Ошибочно определять юридическими фактами, от которых зависит изменение содержания правоспособности, такие юридические факты, которые необходимы для участия субъекта в конкретном правоотношении. Например, участие в обязательствах вообще допускается для всех лиц и не требует каких либо дополнительных условий.

Но для участия в таком конкретном обязательстве как страхование, страхователь должен быть заинтересован в сохранности страхуемого имущества. И, таким образом, факт наличия указанного интереса является обязательной предпосылкой для участия в такой конкретной разновидности обязательств, каким является страховое правоотношение.

М.М. Агарков, как представляется, счел факт наличия у лица интереса в сохранности имущества за факт, расширяющий содержание правоспособности. Однако при таком подходе, как справедливо отмечалось в литературе, правоспособность и другие виды субъективных прав разграничить будет невозможно. То, что принято в приведенном выше примере за факт, расширяющий содержание правоспособности, на самом деле есть факт реализации самостоятельного (не совпадающего с субъективным правом правоспособности) субъективного права, которое вызывает заинтересованность в сохранности вещи. Точно установить, является ли определенный факт предпосылкой к расширению субъективного права правоспособности или же фактом наличия (проявления) другого субъективного права, можно по содержанию обязанности, обеспечивающей реализацию возникшей на основе указанного факта возможности.

Так, возникающая из факта открытия наследства возможность конкретного лица участвовать в правоотношении наследственного правопреемства, а так же возникающая из факта регистрации физического лица предпринимателем возможность участвовать в правоотношениях предпринимательской деятельности обеспечены той же самой по содержанию обязанностью, что и субъективное право правоспособности в целом. Поэтому возможность принятия наследства, возможность участия в предпринимательской деятельности, равно как и возможность акцепта оферты – это части субъективного права правоспособности. Напротив, интерес в сохранности вещи, выступающий обязательной предпосылкой для вступления в страховое правоотношение, обеспечивается не обязанностью «не препятствовать участию лица в допустимых для него правоотношениях», а обязанностью не препятствовать лицу осуществлять определенное «хозяйственное господство» над вещью.

Из различия в содержании обязанности ясно видно, что наличие интереса в сохранности вещи означает наличие другого субъективнго права, не совпадающего с субъективным правом правоспособности.

При квалификации право- и дееспособности субъективными правами появляется возможность аргументированного определения предмета исков из недействительных сделок, а так же возможность установления природы категории «недействительная сделка». Ведь допустить, что иски из недействительных сделок защищают имущественные права нельзя, поскольку в рамках института реституции даже возмещение реального ущерба не является общим правилом (п.2.ст.167 ГК), а предполагать, что какое-либо из общеизвестных неимущественных прав (на нематериальные блага и проч.) защищается методом возврата переданного-полученного, абсурдно. И если не признать неимущественными абсолютными субъективными правами право- и дееспособность, реституционные иски становятся беспредметными. Сходная ситуация складывается и в отношении уяснения правовой природы недействительных сделок.

Самое большее, что можно установить по данному вопросу в условиях непризнания субъективными правами право- и дееспособности – это обозначить недействительные сделки как «неделиктные правонарушения». Хотя даже и в этом случае сам термин «неделиктное правонарушение» весьма ясно указывает на то, что должно быть особое субъективное право (защищаемое исками из недействительных сделок), не совпадающее с субъективными правами, защищаемыми деликтными исками.

Признание правоспособности субъективным правом делает необходимым рассмотрение вопроса о разграничении этого абсолютного субъективного права с другими абсолютными правами. Такое разграничение возможно успешно, как представляется, провести, основываясь на анализе понятия «субъективное право». Наиболее точным представляется определение субъективного права через родовую категорию «возможность поведения» и такое видовое отличие как особое обеспечение реализации данной возможности – «возложение обязанности (небходимости) на противостоящих управомоченному субъекту лиц». Следуя правилам формальной логики допустимо предположить, что различать разные виды субъективных прав можно как по содержанию возможности (поведения), предоставленной обладателю права, так и по содержанию обязанности, возложенной на противостоящих лиц.

Однако разграничить виды субъективных прав по содержанию возможности поведения обладателя права невозможно. Дело в том, что многие субъективные права предоставляют своему обладателю не одну возможность деяния, а несколько. Так, собственник имеет возможность не только владеть, но так же и возможность пользоваться, и возможность распоряжаться своим имуществом.

Управомоченный субъект обязательства (кредитор) имеет возможность не только требовать надлежащего исполнения от должника, но и возможность выбора предмета исполнения в альтернативном обязательстве (ст.320 ГК), возможность непринятия просроченного исполнения (п.2 ст.405 ГК) и т.п. Ориентация при разграничении субъективных прав на содержание предоставляемой ими своему обладателю возможности деяния неизбежно повлечет обозначение одного субъективного права как нескольких. Исходя из этого, в качестве уточняющего критерия разграничения видов субъективных прав следует выбрать содержание обязанности, которая обеспечивает реализацию субъективного права.

Нетрудно заметить, что содержание обязанности, обеспечивающей реализацию субъективного права правоспособности, и содержание обязанности, обеспечивающей реализацию какого либо иного абсолютного права, совершенно различно. Правоспособность обеспечивается обязанностью не препятствовать участию управомоченного субъекта в допустимых для него законом видах правоотношений. А, например, абсолютное субъективное право собственности обеспечивается в своей реализации обязанностью не препятствовать осуществлять «хозяйственное господство» над вещью.

В литературе высказывалось мнение о том, что юридически существует одно право собственности с единым, одинаковым для всех право собственности от этого не прекратится (см.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. - М.- Л., 1948. - С.15-16). Это свидетельствует о том, что выразить содержание субъективного права собственности через перечисление собственнических правомочий невозможно – слишком велика вероятность пропуска какой либо конкретной возможности-правомочия.

собственников содержанием. Такой взгляд представляется ошибочным. Во-первых, утверждение о единстве содержания права собственности для различных субъектов неизбежно приводит к допуску выхода права собственности за пределы правоспособности субъекта. Ведь разные субъекты гражданских правоотношений имеют разное содержание правоспособности – одни большее (физические лица), другие меньшее (юридические лица и публичные государственные образования). И если утверждать, что все эти субъекты имеют одинаковое по содержанию право собственности, получится что у субъектов со специальной (более узкой) правоспособностью субъективное право собственности выходит за пределы их специальной правоспособности. Но за пределы правоспособности субъективное право выходить не может.

Во-вторых, суждение о едином для всех субъектов содержании права собственности основано на допущении того, что субъективное право собственности и субъективное право правоспособности существуют независимо друг от друга, или, что то же самое, параллельно друг другу. Например, если коммерческая организация не может распоряжаться своим ценным имуществом в форме дарения (п.4 ст.575 ГК РФ), это в рамках рассматриваемой точки зрения нужно отнести к особенности содержания правоспособности коммерческой организации, а не к ограниченности содержания права собственности данного юридического лица в сравнении с теми субъектами, которые могут распоряжаться собственным имуществом в любых формах.

Получается, что в содержание субъективного права правоспособности входит конкретная возможность распоряжения имуществом (дарение). Ошибочность такого заключения (а соответственно и его исходной посылки об унитарности содержания права собственности) можно продемонстрировать следующим образом. Виды субъективных гражданских прав, как отмечалось, можно безошибочно разграничить лишь по содержанию обязанности, обеспечивающей реализацию субъективного права. Обязанность не препятствовать распоряжаться (в том числе и в форме дарения) конкретной вещью имеет явно другое содержание, чем обеспечивающая правоспособность обязанность не препятствовать участию лица в допустимых для него законом видах правоотношений. А раз так, то возможность распоряжения конкретной вещью уже никак не может относиться к содержанию субъективного права правоспособности. Возможность распоряжения имуществом в любых своих проявлениях относится исключительно к содержанию субъективного права собственности.

И существует ровно столько же видов содержания права собственности, сколько существует видов правоспособности субъектов гражданских прав. Вместе с тем необходимо отметить, что содержание ограниченных вещных прав в отличие от права собственности не достигает границ правоспособности, а потому является одинаковым для различных видов субъектов.

Разграничение видов субъективных гражданских прав одновременно по двум критериям (основанию возникновения [фактическому составу] и содержанию обязанности, обеспечивающей реализацию субъективного права) представляется способным решить многие не решаемые обычными классификациями гражданских прав проблемы и предложить единую классификационную схему гражданских прав, охватывающую собой все виды последних.

Проведем разграничение на основе указанных критериев сначала видов абсолютных субъективных гражданских прав. Для удобства будем перечислять виды абсолютных прав по мере возрастания числа юридических фактов, из которых данные права возникают.

1).Самый минимальный набор фактов, из которого уже возникает абсолютное субъективное право – это факт существования (физического или юридически предполагаемого) субъекта. Данный факт-состояние трансформирует содержащееся в норме права абстрактное, обращенное ко всем лицам и имеющее в таком качестве сугубо информационное значение предписание о допустимом поведении в конкретную для существующего субъекта возможность участвовать в определенных видах правоотношений, с одновременным возложением обязанности на всех прочих лиц не нарушать этой возможности управомоченного субъекта. Возможность участвовать в определенных видах правоотношений – это правоспособность.

2).Факт существования лица в сочетании с фактом достижения физическим лицом определенного возраста влекут появление у лица субъективного права дееспособности, предоставляющего своему обладателю возможность собственной автономной волей изменять свое текущее правовое положение в регулируемых гражданским правом общественных отношениях.

3).Фактический состав, включающий в себя факт присвоения существующим лицом материального блага, влечет появление субъективного права собственности, обеспеченного обязанностью всех других лиц не препятствовать собственнику в установленных законом пределах распоряжаться вещью. В общей собственности обязанность не препятствовать собственнику осуществлять свое право собственности ложится не только на третьих лиц, но и на других сособственников. Вместе с тем на сособственниках лежит так же и особая обязанность. Однако «абсолютно-относительного» правоотношения в общей собственности нет, здесь абсолютное и относительное правоотношение хотя и возникают (в виде исключения) из одного основания (факта присвоения вещи несколькими лицами), и даже частично совпадают по кругу обязанных субъектов, но существуют параллельно, не совмещаясь друг с другом.

Тождественная с другими лицами обязанность сособственника не нарушать владения, пользования, распоряжения вещью других сособственников – элемент абсолютного правоотношения. Отличная от обязанностей других лиц обязанность сособственника (соблюдение возможностей других сособственников по разделу, выкупу,преимущественному приобретению доли) – элемент относительного правоотношения.

Фактический состав присвоения индивидуально-определенной материальной вещи может вызвать появление и так называемых «ограниченных вещных прав» (сервитуты, хозяйственное ведение, оперативное управление и некоторые другие права), если обязанность, возлагаемая на других лиц более по своему содержанию узкая, чем обязанность в правоотношении собственности.

4).Факт создания (присвоения) лицом особых нематериальных благ, именуемых «результатами интеллектуальной деятельности», а так же такого нематериального блага как информация (ст.128 ГК), влечет появление соответствующих имущественных и неимущественных абсолютных субъективных прав.

5).Рассматриваемое с точки зрения своей потенциальной реализации, всякое относительное субъективное право является особым видом имущества. Факт принадлежности (присвоения) этого особого вида имущества влечет появление абсолютного правоотношения по его защите от прекращения в результате действий третьих лиц. В связи с этим необходимо обратить внимание на следующее. Значительным распространением пользуется тезис о том, что относительное субъективное право косвенным образом действует в отношении всех противостоящих управомоченному субъекту лиц.

Этот тезис основан на смешении понятий «относительное субъективное право» и «имущество», а потому представляется ошибочным. Не собственно относительное субъективное право как юридическая категория (возможного действия, обеспеченного обязанностью) имеет так называемое внешнее действие.

Относительное субъективное право с точки зрения своей потенциальной реализации – это некоторая потребительная стоимость, или имущество. И именно как «имущество» а не как «относительное субъективное право» данная категория пользуется абсолютной защитой.

Запрос на полный текст диссертации присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
География
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки

Пишите нам
X