Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ

Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Объявления
Конференции
Полезные ссылки

Введите слово для поиска

Ломоносов Юрий Львович.
"Конец истории" как социофилософская проблема

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. ЛОМОНОСОВА

Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук

Специальность 09.00.11- социальная философия

Научный руководитель: кандидат философских наук, доцент Желенина И.А.

Москва - 2002

Содержание диссертации
"Конец истории" как социофилософская проблема

Введение

ГЛАВА 1. «КОНЕЦ ИСТОРИИ» КАК СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА
§1.1. Социокультурные основания идеи «конца истории»
§1.2. Трактовка «конца истории» в социально-философской мысли

ГЛАВА 2. «КОНЕЦ ИСТОРИИ» КАК ЗНАЧИМЫЙ ЭЛЕМЕНТ СОВРЕМЕННОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ
§2.1. Концепции «конца истории» как форма отражения кризиса современного общества
§2.2. «Конец истории» в контексте глобальных проблем
§2.3. Российское измерение «конца истории»

Заключение
Список литературы
Список иностранной литературы

Введение

Актуальность темы исследования. Глобальные проблемы современности обнажили потенциал различного рода «угроз» человеческому существованию, ранее прорывавшихся в локальных разрядках (экологические и техногенные катастрофы, ядерная угроза, терроризм, военные и идеологические экспансии и т.д. ); глобализация поставила под вопрос сохранение культурного многообразия мира. Все это вместе, вкупе с регулярно воспроизводящимися в различных регионах мира экономическими и политическими кризисами, деформирует систему ценностей и смыслов, приводит к духовному опустошению, разрушает картину будущего.

Результатом подобных тенденций становится дестабилизация социально-исторических связей. Вопрос «быть или не быть» впервые стал всемирно-историческим, что создало глобальную пограничную ситуацию. Усиливая эсхатологические и апокалиптические настроения в обществе, обостряя вопрос о конечности существования, данная ситуация актуализирует вечную социально-философскую проблему конца истории, которая сегодня перестает быть чисто теоретической. Важнейшим условием выживания общества при этом становится то, насколько человеческое сообщество адекватно воспринимает проблему. Деятельное «ожидание конца» (memento more) – это обеспечение безопасности себе сегодня, залог выживания будущих поколений.

Между тем современное общество еще не осознало масштабов этой проблемы, хотя не раз уже испытало беспокойство и озабоченность по поводу отдельных ее проявлений. Думается, что одной из причин такой беспечности является отсутствие целостного осмысления проблемы конца истории, как и целостного видения всего исторического процесса, одним из аспектов которого и выступает данная проблема. В этой связи можно согласиться с мыслью крупнейшего физика и философа Ф. Капры о том, что от нашей способности научиться воспринимать мир в его целостности зависит выживание нашей цивилизации.

Степень разработанности проблемы. В условиях нарушения внутренней целостности представлений человека о мире, самом себе, отношениях с миром в их историческом развитии роль философии становится как никогда значимой. При рассмотрении современного кризиса мировоззрения, ключевыми аспектами которого становятся «крах смыслов», «катастрофа духовности», «крах ценностей человека и человеческого», «мировоззренческий вакуум», «смена картин мира» и т.д., наглядно видна неудовлетворительность подходов гуманитарных наук к анализу современных проблем катастрофического, апокалиптического мировоззрения. Обнаружилась абстрактность этих подходов, мистифицированность, некритичность.

Сегодня в наших гуманитарных науках интерпретации и трактовки конца истории скорее намечены, чем глубоко проанализированы. И если раньше это было связано, прежде всего, с недостаточной эмпирической изученностью этой проблемы, то сегодня это обусловлено, в первую очередь, дефицитом концептуальных наработок. Философия истории все еще находится в поиске адекватной современности социально-философской концепции понимания исторического развития и социального устройства современного мира с целью найти ответ на вопрос о сущности социального и исторического, смысле истории и смысле жизни человека.

Между тем существует определенная традиция постановки и решения этих проблем в трудах Оригена, Аврелия Августина, Т. Гоббса, Дж. Вико, Г. Гегеля, К.-А. Сен-Симона, К. Маркса, О. Конта, Ф. Ницше, В. Дильтея, Г. Риккерта, О. Шпенглера, М. Вебера, С. Франка, К. Ясперса. Для нас ценны многие положения, касающиеся характеристик смысла истории и подходов к ее изучению, выдвинутые в работах русских философов начала века Н.А Бердяева И.А. Ильина, Л.П. Карсавина, Н.О. Лосского, А.Ф. Лосева, В.С. Соловьева. Из наследия 70-90-х гг. 20 века большую ценность, на наш взгляд, представляют исследования методологического характера, заложившие основы исследования исторического процесса в контексте цивилизационных, общенаучных, социокультурных трансформаций, методологические предпосылки анализа истории и общества в целом.

Здесь следует отметить работы Э. Фромма, И. Пригожина, О. Тоффлера, К. Поппера, Т. де Шардена, А. Гелена, Ж. Бодрийара и других авторов. Данную проблематику продолжают анализировать наши современники: В.Н. Барулин, А.М. Коршунов, П.А. Рачков, А.И. Уткин, В.Ф. Шаповалов, В.Г. Федотова.

В работах перечисленных философов так или иначе присутствует осмысление проблемы конца истории. Однако, будучи сегодня подвержена сильному давлению новых реалий наступившего тысячелетия, эта идея наполняется иным содержанием. Дополненный концепциями постистории, исторических бифуркаций, нелинейности и вариативности исторического развития, концепт конца истории приобрел совершенно нетрадиционные смысловые оттенки. В этой связи попытаемся обозначить стержневые факторы, предложить такое концептуальное видение этой проблемы в целом, из которого и стали бы понятны многие ее аспекты, уже проявленные в событиях, и сформировалась теоретическая платформа для дальнейших прогнозов, оценок и стратегий.

Целью данного исследования является выявление значимости проблемы конца истории в системе современного мировоззрения.

Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие задачи:
- раскрыть социокультурные истоки формирования идеи конца истории;
- рассмотреть теоретические основы различных концепций конца истории;
- проанализировать основания и социально-историческую обусловленность исторически конкретных форм проявления идеи конца истории как значимого элемента мировоззрения;
- определить специфические особенности современных интерпретаций идеи конца истории в контексте глобальных проблем современности;
- проанализировать состоятельность современных интерпретаций исторических перспектив России.

Теоретические и методологические основания диссертации представлены принципами диалектики, историзма, системности, сочетания формационного и цивилизационного подходов к анализу общественного развития.

Сложность и многогранность исследуемого объекта требует комплекса сочетающихся и дополняющих друг друга методов. Автор использует широкий круг литературы и источников, принадлежащих к классической мировой и отечественной философии, труды современных философов, социологов, психологов, историков, относящихся к различным научным школам и направлениям, произведения различной мировоззренческой ориентации. С этих позиций стало возможным выделить и использовать то ценное, что есть в различных подходах к исследуемому концепту «конец истории» и историческому процессу в целом.

В частности, автор рассматривает кризис современного общества как момент качественной трансформации общественной системы в рамках синергетической теории. Разработки Г. Хагена, И. Пригожина, М.С. Кагана, Э.С. Маркаряна, Е.Н. Князевой, С.П. Курдюмова и др. позволили ответить на вопросы, связанные с периодической актуализацией идеи «конца истории» в современном ключе, обосновать микросоциальную обусловленность кризисов мировоззрения, показать механизм перевода кризиса общества в кризис представлений о целостности и смысле человеческой истории, охарактеризовать поливариантность, альтернативность путей эволюции человеческого общества. Использование синергетической идеи о роли флуктуаций и структур-аттракторов в точке бифуркации дало возможность проследить процесс формирования «исторического выбора», обосновать амбивалентный характер концепта «конца истории», который несет в себе не только негативный, но и значительный позитивный потенциал, являясь веским аргументом объединения различных социальных сил для решения назревших проблем.

В отношении исследования исторических перспектив России данный методологический симбиоз позволил говорить о возможных результатах влияния тех или иных историко-идеологических парадигм на характер социокультурной трансформации общества, выйти на анализ общих принципов оптимального развития таких сложноорганизованных систем, как многонациональное государство.

Таким образом, сочетание традиционных и современных методологий позволило раскрыть ряд вопросов, ответ на которые при помощи классических средств познания был бы неполон.

Элементы социокультурного (Н.Я. Данилевский, К. Ясперс, М. Вебер, К.С. Леви-Стросс и др.), цивилизационного (А.Д. Тойнби, О. Шпенглер, П. Сорокин и др.), неоэволюционного (М. Маклюэн, О. Тоффлер, А. Белл, Ф. Фукуяма и др.) подходов в сочетании с наработками постмодернизма (А. Турен, А. Гелен, Г. Формозер и др.) дали возможность автору уйти от однозначных и упрощенных выводов и решений, постараться представить исследуемую проблему в ее целостности, очертить поле для будущих теоретических изысканий.

Результаты и научно-теоретическая новизна исследования
Впервые определено: «конец истории» – это устойчивая мифологема, т.е. наиболее общая форма объяснения социально-исторического процесса, корни которой лежат в эсхатологическом миропонимании древности. Будучи результатом «первобытного страха» перед необъяснимой стихией жизни, концепт «конца истории», дополненный апокалипсическими схемами Средневековья, стал одним из мощнейших факторов детерминации человеческой деятельности. «Конец истории» является органичным элементом представлений о линейности человеческой истории, рубежной идеей, определяющей переход от циклической трактовки социального времени (где настоящее определено прошлым) к векторной (где настоящее определяется будущим).

Выявлено, что социально-философские теории и концепции исторического процесса (от Августина Блаженного до Ф. Фукуямы) в скрытом или явном виде содержат в себе различные интерпретации идеи «конца истории». Подобная закономерность говорит о том, что данный концепт является необходимым эвристическим элементом, позволяющим конструировать целостное системное видение истории. Содержание проблемы «конца истории» есть интегративный результат социокультурных и конкретно-исторических факторов, форма отражения уровня развития науки, представлений о социальном прогрессе, состояния общественных отношений, общей безопасности жизнедеятельности.

Зафиксировано, что периодическая актуализация идеи «конца истории» в общественном сознании есть показатель мировоззренческих кризисов, т.е. качественных изменений системы представлений о реальности, человеке и отношениях человека с реальностью. Кардинальные изменения образов прошлого, настоящего и будущего, их невыстроенность и смысловая незаполненность приводят к хаотизации жизненных ориентиров, мировоззренческому вакууму, разрушению целостного восприятия мира.

Проблема «конца истории» в такие эпохи приобретает вид «социального аффекта», не всегда адекватной реакции на происходящие перемены. Однако, в обществах транзитивного типа, которые в условиях стремительных преобразований не всегда способны определить долгосрочные исторические перспективы развития, данный концепт становится еще и средством, стимулирующим поиск потенциально возможных схем будущего (футурологические прогнозы), отодвигающих во времени проблему «конечности существующего».

Раскрыт поливариативный и амбивалентный характер проблемы «конца истории» в контексте глобальных проблем современности. Становясь фактором, обозначающим остроту и злободневность тех или иных задач, концепт «конца истории», формирует зону наибольшей социальной ответственности и консолидации социальных сил перед лицом различного рода «угроз» и демонстрирует человеческое сообщество как субъекта, противостоящего временному и преходящему и стремящемуся к вечному и бесконечному. В данном отношении можно сделать вывод об определенном позитивном потенциале идеи «конца истории».

Систематизированы современные интерпретации исторических перспектив России в контексте идей «полинационального государства», «российской цивилизации», «избранности», «правового государства», «евразийской общности», «колонизации» и т.д. Объективная и субъективная востребованность идеи «конца истории» в российском обществе вызвана сменой ориентиров социального развития, разрушением традиционного кода русской культуры, дискредитацией исторического прошлого и настоящего, отсутствием общепризнанного проекта будущего. Присущая российской действительности перманентная нестабильность, постоянное неустойчивое балансирование между целостностью и расколом, дискретность общественного бытия и сознания являлись на протяжении существования данного субъекта истории факторами, дестабилизирующими смыслы жизнедеятельности.

Существование на стыке, рубеже, перекрестке эпох и народов, пограничность не только пространственного, но временного плана задали антиномичность «исторических смыслов» и максимально плотное по характеру поле различных версий ухода России с исторической арены. С другой стороны, дихотомия общественного самосознания, его разбалансированность способствовали формированию необычайной гибкости и адаптивности, обеспечивающей поразительную выживаемость в предельно трудных, порой катастрофических условиях. Это позволяет сделать вывод о том, что отсутствие органичности в системе преемственных исторических связей усиливает эсхатологические и утопические тенденции в российском сознании, обостряя проблематику «конца истории», но не снижают жизнеспособности российского общества.

Научно-практическая значимость исследования. Полученные результаты могут быть использованы при чтении лекционных курсов по теории исторического процесса, философии истории, а также в научных исследованиях и разработках по проблемам социального развития, мировоззренческих кризисов, при проектировании социальных инноваций, в процессе реформирования современных систем и структур по работе с общественным сознанием.

Основные выводы рассчитаны на практическое использование в деятельности институтов государственного регулирования социальных и идеологических процессов, при разработке вопросов государственной политики в целях социального управления, при изучении массового сознания и общественной психологии. Отдельные разделы могут быть использованы в системе последипломного образования работников сферы образования, социального управления, политических и других органов и организаций, работающих со средствами массовой информации.

Глава 1. «Конец истории» как социально-философская проблема

§ 1.1. Социокультурные основания идеи «конца истории»

После того, как Демокрит ввел в греческую философию слово «идея», оно начало жить самостоятельной жизнью. Этим словом Платон обозначил сущность предмета, понимая ее трояко: как причину или источник бытия вещей, их свойств и их отношений; образец для творения вещей; цель, к которой стремится все существующее.

Великие достижения философской мысли только тогда реализуют себя, когда обогащаются приращением, когда новые поколения осваивают их контекcтуально: прежде всего, в контексте проблем, вопросов, загадок, аргументов, дискуссий, страстей, сомнений, в ответе на которые – как кристаллизация грандиозных интеллектуальных усилий эпохи – рождается, а потом преобразуется философская идея. Есть вечные философские идеи, и они имеют свойство быть «работающими» даже тогда, когда их берут как готовые каноны. Нечто похожее происходит с развитием идеи «конца истории». На рубеже тысячелетий, перед вхождением в новый «миллениум», новую эпоху, еще «нерасколдованную», философия оказалась перед необходимостью расчищения «площади ума» от сковывающих его «идолов», «призраков» (по Ф. Бэкону), так как именно «методическое сомнение» в унаследованных знаниях и представлениях, проверка их на содержательность и осмысленность позволяет человеку избавляться от массовых иллюзий, ведущих к массовым неврозам.

В этом отношении реставрация смысла идеи «конца истории», встраивание данного концепта в современную картину мира, определение значимости в системе мировоззрения современного человека и общества видится перспективным, актуальным и теоретически существенным шагом в социально-философском постижении реальности.

Рассуждая в ключе К. Ясперса о смысле и назначении истории, мы предопределенно приходим к выводу о том, что лишь история человечества в целом ( от начала до ее конца) может дать масштаб для осмысления того, что происходит в настоящее время. «Человек издавна создавал для себя картину универсума: сначала в виде мифов (в теогониях и космогониях, где человеку отведено определенное место), затем калейдоскопа божественных деяний, движущих политическими судьбами мира (видение истории пророками), еще позже – данного в откровении целостного понимания истории от сотворения мира и грехопадения человека до конца истории и страшного суда... Каждый, кто обращается к истории, невольно приходит к этим универсальным воззрениям, превращающим историю в некое единство. Эти воззрения могут быть некритичными, более того, неосознанными и поэтому непроверенными. В историческом мышлении они обычно являются само собой разумеющимися предпосылками».

Эти предпосылки представляют собой всеобщий конститутивный элемент мировоззрения человека - человека древнего, мироощущающего, и человека современного, мирообъясняющего. К ним исторически относится и идея «конца истории». Даже поверхностный взгляд на всемирно-историческое течение жизни человечества позволяет (по различным следам в искусстве, науке, религии, философии и т.д.) проследить регулярное, периодически усиливающееся внимание к данной проблематике. И это неудивительно, ибо идея конца истории связана с целостным видением исторического процесса.

Е.Н. Трубецкой писал: «Заслуживает ли названия жизни это бессмысленное чередование рождений и смертей, эта однообразная смена умирающих поколений? Умирает каждый живой индивид, а жизнь рода слагается из бесконечной серии смертей. Это – не жизнь, а пустая видимость жизни». Чем выше мы поднимаемся в лестнице существ, тем мучительнее и соблазнительнее это созерцание всеобщей суеты во всей ее целостности. Бессмысленное вращение мертвого вещества. Тут же мы видим нечто большее, чем простое отсутствие жизненного смысла или неудачу в его достижении. Нас ужасает отвратительное издевательство над смыслом, возмутительная пародия на него в жизни человека и человечества.

Прежде всего, в жизни человечества мы найдем сколько угодно воспроизведений бессмыслицы всеобщего круговращения. В «Записках из мертвого дома» Достоевского однообразная, бесконечно повторяющаяся работа изображается как издевательство над человеческим достоинством. По Достоевскому, для человека одно из самых жестоких наказаний – повторять без конца один и тот же бессмысленный ряд действий. Тут мы имеем одну из самых мучительных коллизий между присущей человеку жаждой смысла жизни и превозмогающей силой, парящей в мире бессмыслицы.

Во всем мире эта картина вечно ускользающей цели наводит на мысль о призрачности всяких целей и целостности, стало быть, о бесцельности жизни как целого. Но когда мы обращаемся к человеку, когда мы видим, что и в его жизни есть только дурная бесконечность средств, заменяющих цели, картина становится не только безотрадной, но и жуткой. Ибо что же такое мир, если таков человек, если его стремление подняться над порочным кругом биологического существования бессильно!

Круг во всех религиях есть символ бесконечности; но именно он служит и для изображения смысла, и для изображения бессмыслицы. Есть круг бесконечной полноты – это и есть то самое, к чему стремится всякая жизнь; но есть и бесконечный круг всеобщей суеты – жизнь, никогда не достигающая полноты, вечно уничтожающаяся, вечно начинающаяся сызнова. Это и есть тот порочный круг, который нас возмущает и лежит в основе всех наглядных изображений бессмыслицы в религиях и философии. Этот круг бесконечной смерти возмущает нас именно как пародия на круг бесконечной жизни – цель всякого жизненного стремления. Образ вечной пустоты существования возмущает нас по контрасту с интуицией полноты жизни, к которой мы стремимся, и в этой полноте жизни, торжествующей над всякими задержками, препятствиями - над самой смертью, - и заключается тот «смысл» жизни, отсутствие коего нас возмущает.

Идея вечного возвращения, как и представления о конце мира, загадочна, а вместе они дополняют друг друга в смысловом отношении. В свое время Ф. Ницше поверг мифом о вечном возвращении в замешательство философское сообщество. В мире – с момента его рождения и поныне – всегда господствовала воля примириться с собой и воля повторить себя. Эту теорию «вечного возвращения» Ницше заимствовал у раннегреческой и восточной традиции. Линеарную модель развития христианства и гегелевскую схему прогресса он заменяет фигурой круга: «Все вещи возвращаются, и мы вместе с ними, мы повторялись бесконечное множество раз, и все вместе с нами». Мир, не отвергающий, а принимающий и повторяющий сам себя, - такова космология Ницше. Ее можно назвать «amor fati», «любовь к року». Мир в отсутствие онтологических оснований нуждается в любви. Человек, принявший мир, открывает, что воля – его сущность. В вечном возвращении он сливается с миром, его воля, принимающая мир, узнает себя в примирении с самой собой.

Такой человек добровольно следует по пути, по которому другие бредут слепо. Все бывшее - фрагмент, загадка, случай, пока человечество не добавит: мы должны это понять, чтобы быть всегда. Этот миф per negationem говорит, что жизнь, которая не повторяется, подобна тени, она без веса, она мертва наперед и как бы ни была она страшна, прекрасна или возвышенна, этот ужас и эта возвышенность или красота ровно ничего не значат.

Идея вечного возращения, как и камень абсурдного Сизифа А. Камю6, означает определенную перспективу, где вещи предстают в ином свете, без облегчающего обстоятельства своей быстротечности. Подобный же ракурс «возвращения – сопровождения» имеет идея «конца истории», дошедшая до наших времен в отголосках легенд и мифов (гибель Атлантиды, Великий потоп), космогоний (борьба Хаоса и Порядка), эсхатологических учений, которые дополнились научными концепциями (коллапс Вселенной), философскими размышлениями над глобальным кризисом и т.д. И именно «возвращение» этой идеи, актуализация ее в разных ипостасях делает «ощущение» конца истории довлеющим в сознании современного человека.

«Страх и трепет», который испытывает человек XXI века перед самой возможностью факта прекращения человеческого существования, по эмоциональной окраске мало чем отличается от чувств, испытываемых нашим варваром-предком перед необъяснимой стихией жизни. Магия самой идеи «конца истории» в различных ее вариациях как магия самой смерти на уровне общественной и индивидуальной психологии осмысливается давно. Человек - единственное животное, способное на убийство «ради ничего» и самоубийство. Может ли человечество уничтожить само себя, создав для этого предпосылки? Подобные апокалипсические настроения возникли еще на заре цивилизации. Историческая рефлексия по этому поводу отсылает нас к мифологической культуре древности, хранящей первообразы эсхатологического содержания.

Еще К. Леви-Стросс в «Структурной антропологии» на материале магических обрядов первобытных народов исследовал психофизический и социальный аспект влияния идеи «конца существования» на реальный уход из жизни человека.

Запрос на полный текст диссертации присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветерин ария
География
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки

Пишите нам
X