Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Объявления
Конференции
Полезные ссылки

Введите слово для поиска

Громов Дмитрий Вячеславович. Изменение психологических характеристик личности в процессе прохождения процедур инициационного типа

Российский Государственный Гуманитарный Университет

Институт психологии им. Л.С. Выготского

Специальность 19.00.07 - Педагогическая психология

Диссертация
на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Научный руководитель – доктор психологических наук, профессор Шабельников В.К.

Москва – 2002

Содержание диссертации
Изменение психологических характеристик личности в процессе прохождения процедур инициационного типа

Введение

Глава I. Некоторые аспекты изучения традиционных возрастных инициаций и процедур инициационного типа
1.1. Изучение традиционных инициаций как исторического и этнографического феномена. Обобщенный инициационный сценарий
1.2. Изменение психологических характеристик личности вследствие прохождения процедур, включающих отдельные инициационные элементы. Традиционные юношеские инициации и современная точка зрения на возрастное развитие (постановка проблемы)

Глава II. Изучение зависимости изменения некоторых психологических параметров от этапа прохождения процедур инициационного типа
2.1. Процедуры инициационного типа и современность. Выбор групп для исследования
2.2. Методика экспериментального исследования инициационных процедур
2.3. Статистический анализ процедур инициационного типа (по данным опроса)
2.4. Психологические изменения, наблюдающиеся вследствие прохождения процедур инициационного типа у участников подростковых групп
2.5. Психологические изменения, наблюдающиеся у солдат-срочников при прохождении разных сроков службы
2.6. Психологические изменения, наблюдающиеся у курсантов МВУ при прохождении разных курсов обучения

Заключение. Результаты проведенного исследования. Сравнение данных, полученных в разных группах инициационного типа
Библиография
Приложение

Глава I. Некоторые аспекты изучения традиционных возрастных инициаций и процедур инициационного типа

1.1. Изучение традиционных инициаций как исторического и этнографического феномена. Обобщенный инициационный сценарий

Определяя основную тему нашего исследования в самых общих чертах, отметим, что под инициацией (от лат initio— начинать, посвящать в таинство; initiatio — совершение таинств) понимается «переход индивида из одного статуса в другой… и действия, оформляющие этот переход» [90].

В широком смысле в исследовательской литературе инициациями называются комплексы действий, посредством которых осуществляется и закрепляется некий социальный (социально-психологический) переход. Этот переход может подразумевать как вхождение в некую социальную группу, так и получение нового возрастного статуса.

В узком значении под инициациями понимают «характерное главным образом для первобытной культуры посвящение подростков во взрослые полноправные члены социума» [142].

(Кроме того, в литературе встречается употребление термина «инициация» в смысле «прикосновение к трансцендентальному». В принципе, трансцендентальные аспекты, присутствуют в инициационных практиках, однако, никак им не тождественны – а потому подобное употребление термина не всегда корректно, и должно производиться только со специальными оговорками.)

Первые письменные описания инициационных процедур относятся ко временам античности. Плутарх так пишет об Элевсинских таинствах (обрядовых мероприятиях, видимо выполнявших роль инициаций): «Посвящаемый в великие таинства... сначала… блуждает и мечется в изнеможении, полный страхов, бредет через тьму, словно непосвященный; затем на него обрушиваются все ужасы перед окончательным посвящением, с дрожью, трепетом, потом, изумлением; затем его озаряет волшебный свет, он попадает в чистые области и на чистые луга, где его окружают голоса и пляски и величие святых звуков и форм; завершивший посвящение привольно ходит среди них и, освобожденный, в венке присоединяется к божественному кругу и беседует с чистыми и святыми мужами, созерцая тех, кто живет здесь без посвящения, — грязную толпу, копошащуюся у его ног, одетую в грязь и туман, коснеющую в своем ничтожестве, страшащуюся смерти и не верующую в тамошние блаженства.» [127] В процедуре вхождения в число посвященных, описанной Плутархом, прослеживаются элементы инициационного сценария – фазы транцизии (с сильными депривационными мотивами) и инкорпорации.

Античные авторы на примере Элевсинских, Дионисийских и Орфических мистерий говорят о психологической перестройке, происходящей вследствие прохождения инициаций – правда, согласно образному языку того времени, их мнения излагаются на основе не психологических, а религиозно-философских, эзотерических категорий [280, с.292-294]. Так, Платон пишет: «…Те, кому мы обязаны учреждением таинств… еще в древности приоткрыли в намеке, что сошедший в Аид непосвященным будет лежать в грязи, а очистившиеся и принявшие посвящение, отойдя в Аид, поселятся среди богов» [126].

Научный подход к исследованию инициационных посвящений относится уже к векам возникновения этнографии. Описания инициаций у так называемых «примитивных» народов встречаются в работах многих этнографов. Среди них: Для Северной Америки – Ф. Боа [199; 200], Ф. Друкер [204], В. Мюллер [225], Дж. Хаекел [214]; для Южной и Центральной Америки – М. Гузинде [213], У. Копперз [218]; для Африки – А. Бастиан [195], В.У. Тернер [238; 239], Л. Фробениус [210]; для Австралии – Р.М. Берндт [196; 197], А.П. Елкин [206; 207], Р.Х. Меттьюз [220; 221], Р. Пиддингтон [227], Б. Спенсер [232-234], Д.Ф. Томсон [237], А.В. Хоуитт [216]; для Океании – М. Мид [99; 222], Д.Фриман [209]; для Сибири (на материале шаманских посвящений) – Г.В. Ксенофонтов [87], А.А. Попов [132], Г.Н. Потанин [134], С. Широкогоров [231] и др.

К сожалению, данные, предоставленные этнографами, не дают достаточно полного представления о рассматриваемом явлении – сказывается различие понятийного аппарата этнографов и информантов, закрытость обрядов инициации для посторонних, быстрое разрушение «примитивных» культур при соприкосновении с западной цивилизацией и т.д. Согласно мнению М. Элиаде: «Если мы и знаем что-либо об инициировании в примитивных обществах, то потому, что несколько белых людей умудрились быть инициированными и потому что несколько аборигенов дали нам некоторую информацию. При этом мы далеки от понимания более глубоких слоев примитивных инициаций.» [205, c.103]

В ХХ веке инициации начинают рассматриваться в контексте целого ряда антропологических научных дисциплин. Исследователи получают возможность оперировать достаточно большим количеством эмпирического материала; появляется возможность обобщения. Так, например, еще в начале ХХ века появляются исследования Г.Шульца [230] и Э. Уэбстера [243], посвященные мужским союзам и тайным обществам современных «примитивных» и древних народов – т.е. структурам, подразумевающим инициационное вхождение и напрямую связанным с проблемой возрастной инициации.

В 1909 году франко-бельгийский ученый Арнольд ван Геннеп осуществляет классификацию обрядов перехода и рассматривает инициации как частный случай обрядов перехода – действий, закрепляющих собой моменты территориального выхода за грань реального мира, смены социальных и/или возрастных групп, смены экзистенциального состояния и т.д. [50; 211]

Позже, в 1990-х годах, М.В. Тендрякова, основываясь на исследованиях А. ван Геннепа и его последователей, дает классификацию действий перехода и указывает место возрастных инициаций среди них.

При накоплении достаточно большого количества фактического материала появилась возможность использовать для исследовании и реконструкции инициаций не только этнографические источники, но и данные исторических наук, литературные и фольклорные тексты [187].

Так, в 1946 году вышла работа В.Я. Проппа, рассматривающая связь сюжетов волшебных сказок и известных по этнографическим данным инициационных сценариев [137]. Два года спустя, независимо от В.Я. Проппа, в выводу о «ритуальной схеме инициации в героических мифах и волшебных сказках» приходит Дж. Кэмпбелл [201]. Несколько позже выходит уделяющая большое внимание данному вопросу книга Э. Станнера [235].

Примером изучения инициационных практик на основании косвенных (исторических, фольклорных, этимологических и т.д.) источников является рассмотрение инициационных посвящений у славян. Есть два противоположных мнения о том, существовали ли у славян возрастные инициации. Действительно, славяноведческая этнография, существовавшая с конца XVIII века, не зафиксировала ни одного случая сознательно проводимых возрастных инициаций, обладающих более или менее подробно разработанным сценарием. Таким образом, у нас нет прямых свидетельств существования инициаций, и это позволяет ряду ученых утверждать, что данное явление славянам неизвестно. В то же время, существует огромное количество косвенных данных о возрастных инициациях у славян [21; 24; 26; 54; 68; 107; 125; 175]. Обращает на себя внимание наличие инициационных мотивов в фольклоре – славянских былинах [25], бывальщинах [104] и особенно – в волшебных сказках [7; 137].

О наличии инициационных практик у славян позволяет судить этимологический анализ лексики, связанной с юношеским и подростковым возрастными периодами [104]. В пользу того же факта говорит наличие достаточно хорошо разработанных инициационных сценариев профессионального (воинского и ремесленного) посвящения (что прослеживается по историческим источникам) [22; 27; 28].

В ХХ веке интерес к инициационным практикам начинает проявлять психология.

З. Фрейд, обращаясь к первобытной культуре за поддержкой основных положений своей теории, рассматривает юношеские инициации как способ подавления агрессии мальчиков по отношению к их отцам. Фрейд указывает на социализирующий характер инициационных действий, отмечая, что они входят в число мистерий, призванных «установить священную связь, соединяющую участников между собой и с их богом» [173].

Вслед за З. Фрейдом об инициациях с психоаналитических позиций пишут Г. Рохейм, Дж. Уайтинг, Дж. Браун, Б. Беттельгейм, проводит серьезную ревизию фрейдистских взглядов на суть инициаций. Он пишет, что нельзя объяснить этот социальный институт, исходя только из вражды полов и комплекса кастрации. Инициации, скорее, нужно понимать как стремление подростков разрешить глобальные противоречия, с которыми они не могут жить: противоречие «дети и взрослые», страх перед взрослением и стремление стать большим и сильным, противоречие между детским желанием быть сразу всем и однозначностью предписанной обществом половой роли [198, c. 15, 19-22, 54-55]. Б. Беттельгейм пишет о том, что любые инициации «вырастают из глубинных человеческих потребностей, - значит отличие посвящений у западных школьников и австралийских юношей не будет принципиальным» [164, c.10].

В 1930-40-х годах выходят работы К.Г. Юнга, посвященные архетипам коллективного бессознательного. В работе «О возрождении» он указывает, что одним из основных архетипов является представление о непрерывном обновлении, перерождении; одной из форм перерождения он называет «переносное возрождение. Здесь превращение происходит не буквально, а переносно – как прохождение через смерть и возрождение посредством участия в процессе трансформации…» [191]. Иначе говоря, речь идет о традиционной инициации, имеющей архетипическую основу. Далее К.Г. Юнг указывает на психологическую значимость подобных переживаний, «которые, бесспорно, предполагают изменение природы их носителя» [191, c. 257].

Вызывают отдельный интерес работы психологов юнгианской школы, посвященные интерпретации и пониманию сновидений как особых понятий инициации [215; 208; 224; 236; 223].

М. Элиаде [185; 188; 205 и др.] рассмотривает инициации как явление духовное, основанное, прежде всего, на особенностях мифологического мышления, свойственного представителям традиционного общества. Наряду с Юнгом Элиаде делает серьезный шаг к психологическому исследованию инициаций, пытается вскрыть психические процессы, происходящие в ходе традиционных посвящений. М. Элиаде выдвигает идею о том, что традиционные инициации в трансформированном виде существуют и в современном обществе, «…темы инициации живы в подсознании современного человека» [205, c.136].

Инициационным практикам уделяют внимание В. Тернер [166; 238], К. Леви-Стросс [89], М. Кле [75], Дж. Уайтинг [245], Б. Беттельгейм [198], И. Коэн [202], Ф. Янг [247], К.-Ф. Кох [217]. На русском языке о них писали Н.А. Бутинов [36], А.Ф. Анисимов [9-10], Е.М. Мелетинский [97], С.А. Токарев [169], О.Ю. Артемова [19], Б.Ф. Поршнев [133], И.С. Кон [79], М.В. Тендрякова [162-165]. По выражению М.В. Тендряковой: «История исследования первобытных возрастных инициаций отражает практически большую часть различных общетеоретических подходов, существовавших в истории этнографии. Если бы был возможен рейтинг явлений культуры по обилию теорий и моделей, объясняющих их, то первобытные возрастные инициации наверняка заняли бы в этом списке одно из первых мест» [164, c.3].

В целом в рассмотрении первобытных возрастных инициаций можно выделить две преобладающие тенденции: «Одна тенденция – культурологическая. Инициации рассматриваются во взаимообусловленности другими явлениями культуры и при сопоставлении с ними. При этом «человеческий фактор» в инициациях просто не учитывается, и все, что происходит с неофитом, отодвигается на дальний план. Другая тенденция – исследование субъективно-личностного аспекта первобытных инициаций. Институт посвящения в данном случае выводится исключительно из внутренних переживаний, потребностей, комплексов человека. Видимо, такого рода разрыв между существующими традициями исследования возрастных инициаций может быть преодолен при помощи системного подхода» [164, c.13].

Инициационные практики в современной науке рассматриваются как средство социализации индивидов, включаемых в новую социальную группу. Так, Е.М. Мелетинский отмечает, что явление возрастной инициации возникло в обществе, вкладывавшем в понятие коллективизма особый смысл: в первобытном социуме «даже там, где речь идет не только о создании мира, но и о его дальнейшей судьбе, например, в эсхатологических мифах, судьба эта сугубо космична и коллективна. В этом смысле миф антипсихологичен и нисколько не занят судьбами отдельных индивидов. И это вполне естественно для общества, психологически и социально однородного, в котором, как в действительной жизни, так и в сознании людей, родовое начало решительно преобладает над индивидуальным и потому коллектив с относительной легкостью обуздывает всякую личную строптивость». Однако, в то же время, «недопустима модернизация, проявляющаяся в представлении о первобытном обществе как уродливо обезличенном, насильственно подавившем личность, сводя ее к «маске» и «роли».

Однако, первобытный коллектив насильственно подавляет, но не качественное своеобразие личности, которая еще не успела развиться, а естественный эгоизм, биологические инстинкты, которые могут оказаться разрушительными для рода. (…) Исключительно велика при этом роль переходных ритуалов, увязывающих с социумом и космосом рождение, наречение имени, особенно переход из группы детей в группу взрослых мужчин (инициация), брак (как установление связи с другим родом), посвящение в более высокий социальный статус в мужском союзе, посвящение в шаманы, вожди и, наконец, смерть» [97].

При рассмотрении инициационных практик обращает на себя внимание типологическое сходство многих элементов инициационных процедур, зафиксированных в разных, территориально и хронологически несовместимых, культурах.

Впервые на типологическое единство обрядов перехода (и инициаций в том числе) указал А. ван Геннеп. Он же сформулировал сущность трех основных ступеней, обязательных для любой инициации:
1. сегрегация - отделение индивида от старого окружения, его разрыв с прошлым;
2. транцизия (лиминальный период) - пограничный период, промежуточное состояние;
3. инкорпорация - последующее включение индивида в свою социальную группу, но уже в новом качестве.[50; 211]

Примерно так же, применительно к архетипическо-мифологическим построениям, определяет три этапа инициационных посвящений Дж. Кэмпбелл [88].

В.С. Мухина изменяет некоторые нюансы, излагая суть трех фаз инициационной процедуры. В данном определении (в частности, за счет описания содержания лиминальной фазы) прослеживается желание адаптировать инициационные механизмы к стандартам современной педагогики: «Особенность инициаций состоит из этапов проведения неофита по пути испытаний.

Первое условие инициаций – выделение инициируемого из традиционного устоявшегося группового «мы», лишение его чувства единицы, входящей в некую общность и возложение на него индивидуальной ответственности за успехи прохождения испытаний.

Второе условие инициаций – время инициаций, которое переживается инициируемым особым образом, как отпущенное лично ему время испытаний и которое ответственно контролируется им самим, организуя его волю и чувства (реально это время длится от нескольких часов и дней до нескольких лет).

Третье условие инициаций – возвращение, реинкорнация в новом статусе» [108, c.80].

М. Элиаде в сравнении в А. ван Геннепом расширяет типологический перечень инициационных сценариев.

Он выделяет следующие разновидности: «а) тема наиболее простая, включающая только разлучение неофита с матерью и его введение в сакральное; б) более драматичная тема, включающая обрезание, испытания, пытки, то есть символическую смерть с последующим воскресением; в) сценарий, в котором идея смерти заменена идеей нового зачатия и нового рождения и посвящение выражается в терминах скорее эмбриологических и гинекологических; г) схема, главный элемент которой состоит в индивидуальном уходе в чащу леса и поиске духа-защитника; д) специфический сценарий героических посвящений, который акцентирует внимание на победу, достигнутую с помощью магических средств (превращение в дикого зверя, «ярость» и т. д.); е) модель, предназначенная для посвящений шаманов и других «специалистов» сакрального, которая включает как спуск в Ад, так и подъем на Небо (главные темы: расчленение тела и обновление внутренних органов; влезание на деревья и т. д.); ж) мотив, который можно назвать «парадоксальным», потому что он предполагает испытания, невозможные на уровне человеческого опыта (испытания типа «препятствия»).

При этом очевидно, что испытания-«препятствия» в какой-то мере являются составной частью всех предыдущих обрядов.» [205]

Однако, хотя возрастные инициации и сводятся к определенному количеству типологически близких сценариев, но, тем не менее, они представляют собой явление, достаточно неоднородное.

О пестроте и многообразности явления возрастных инициаций мы можем судить на основе проведенного в 1979 году А. Шлегелем и Г. Барри статистического кросскультурного анализа традиционных возрастных инициаций [228] (воспр. по И.С. Кону [79, c.203]).

Запрос на полный текст диссертации и автореферата присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
Геология
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки

Пишите нам
X