Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ

Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Объявления
Конференции
Полезные ссылки

Введите слово для поиска

Феклистов Александр Геннадьевич.
Финансовая политика органов местной власти Среднего Поволжья в период проведения денежной реформы 1922 - 1924 годов

ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.Г. БЕЛИНСКОГО

Специальность 07.00.02. – «Отечественная история»

Диссертация
на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель – доктор исторических наук, профессор А.С. Касимов

Пенза - 2002

Содержание диссертации
Финансовая политика органов местной власти Среднего Поволжья в период проведения денежной реформы 1922 - 1924 годов

Введение

Глава 1. Финансово-экономическое положение губерний Среднего Поволжья при переходе к нэпу
1.1. Экономика и финансы средне-волжских губерний в начале 1920-х годов
1.2. Состояние денежного обращения в губерниях региона. Реорганизация регионального финансового аппарата

Глава 2. Финансовая политика региональных органов власти в 1922-1925 годах
2.1. Экономическое развитие региона в 1922-1923 годах
2.2. Финансово-экономические мероприятия региональных властей в 1923-1925 годах
2.3. Результаты финансово-экономических мероприятий региональных органов власти в 1923-1925 годах

Глава 3. Бюджетная система и налоговая политика финансовых органов региона. Банки Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов
3.1. Бюджет губерний Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов
3.2. Налоговая система и деятельность фискальных органов региона
3.3. Кредитные учреждения Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов

Заключение
Список использованных источников и литературы
Приложения

Глава 1.
ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ГУБЕРНИЙ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ ПРИ ПЕРЕХОДЕ К НЭПУ

Социально-экономическое положение губерний Среднего Поволжья при переходе к нэпу уже не раз становилось предметом научного анализа различных исследователей. Данные о нем фиксировались еще в 1920-е годы в многочисленных документах как республиканских, так и региональных партийно-хозяйственных органов. Анализировался статус Среднего Поволжья как аграрного региона со слаборазвитой промышленностью, отмечалось влияние неурожая и голода 1921 г. на социально-экономическую ситуацию в Поволжье. Например, в экономическом обзоре Пензенской губернии за 1922/23 бюджетный год, составленном в губернском финотделе, подчеркивается «зависимость развития торговли и промышленности от благосостояния сельского хозяйства.

А так как последнее отличается крайней бедностью, то это уже само по себе предопределяет жалкое положение торгово-промышленной жизни губернии, перерабатывающей на своих фабриках продукты крайне скудного по производительности сельского хозяйства и ведущей торговлю среди земледельцев, с трудом добывающих средства лишь на свое пропитание и на несение необходимых государственных повинностей». Аналогичные оценки состояния экономики средне-волжских губерний в этот период содержатся и в более поздних публикациях, освещающих историю региональных партийных организаций, а также в очерках региональной истории Среднего Поволжья. В целом, в научных трудах данного направления содержится ряд безусловно ценных фактов и положений. Однако в основу системного анализа экономических проблем этого периода положен принцип их рассмотрения по отдельным отраслям хозяйства региона. Это, конечно, позволяет более детально показать динамику и тенденции развития той или иной отрасли.

Однако, с другой стороны, при таком «отраслевом» принципе анализа из поля зрения исследователей выпадает тот «общий знаменатель», который является связующим звеном между всеми отраслями экономики. Иными словами, при наличии глубокого детального анализа у ряда исследователей слабо решается проблема синтеза полученного знания. На наш взгляд, основой такого синтеза может стать рассмотрение финансовых проблем новой экономической политики в тесной связи с изучением развития отдельных отраслей народного хозяйства. Данная концепция характерна для ряда авторов публикаций самого последнего времени (Н.С. Симонов, А.С. Соколов и др.).

Однако их труды касаются финансово-экономических проблем страны в целом. Региональные материалы если и привлекаются, то лишь в качестве иллюстративных примеров, не имея самостоятельного значения. Так, в работе Соколова используются данные из архивов Рязанской губернии. Что же касается трудов исследователей по экономической истории Среднего Поволжья периода нэпа, то в них означенный взгляд характерен лишь для отдельных авторов.

Такой подход ставит перед исследователем ряд самостоятельных проблем. Прежде всего, необходимо рассмотреть общее социально-экономическое положение губерний Среднего Поволжья при переходе к нэпу, уделив особое внимание финансовым аспектам неурожая и голода 1921 г.

Далее следует проанализировать проблему так называемого «денежного голода», его причины и последствия. В связи с этим нужно обратить внимание на состояние денежного обращения в губерниях Среднего Поволжья в начале 1920-х годов, попытаться установить количество денег у населения (в целом) и количество различных образцов денежных знаков, то есть проанализировать структуру денежного обращения в губерниях Среднего Поволжья. В рамках изучения подготовительного периода денежной реформы необходимо рассмотреть первоначальные мероприятия в области финансовой политики в 1921-1922 гг., в том числе меры по оживлению товарооборота в средне-волжских губерниях, мероприятия, направленные на реорганизацию регионального финансового аппарата. Завершить рассмотрение этого периода следует выявлением тех проблем, которые были поставлены перед финансовыми органами на этом этапе финансовой реформы и к решению которых финансовые органы приступили в период проведения реформы.

Данным вопросам посвящена первая глава нашей работы.

1.1. Экономика и финансы средне-волжских губерний в начале 1920-х гг.

Среднее Поволжье, являясь одним из важнейших регионов нашей страны, испытало все социально-экономические потрясения, выпавшие на долю России в период революции и гражданской войны. Экономическое положение средне-волжских губерний в начале 20-х годов ХХ века определялось этими историческими условиями, а также особенностями их хозяйства и социальной структуры населения.

Среднее Поволжье было земледельческим районом страны со слаборазвитой промышленностью. К началу 1923 г. в Пензенской губернии, например, рабочие составляли всего 3,85% к общему числу взрослого населения. Значительная часть рабочих и служащих не порвала с сельским хозяйством. Аналогичное положение было и в Симбирской губернии, где 90% населения составляло крестьянство. «Индустриальных рабочих в городе чрезвычайно немного и почти все они разрознены по мелким предприятиям». Несколько лучше было положение в Самарской губернии, но и здесь промышленность давала всего 10% продукции, производимой в губернии.

Структура населения Среднего Поволжья в первые постреволюционные годы отличалась чрезвычайной социальной мобильностью и пестротой.

«Революция перепутала карты. Нередки случаи, когда помещик занимается извозным промыслом, чиновник сделался садоводом или огородником, купец - чиновником, ремесленник - торговцем, рабочий - ремесленником, и только крестьянин тверже других задержался на своих позициях».

Гражданская война и политика «военного коммунизма» имели катастрофические последствия для экономики средне-волжских губерний. За годы гражданской войны свернулось производство на многих фабриках и заводах. В Самарской губернии работало лишь две трети крупных предприятий, но и они давали только 12% довоенного выпуска продукции. На крупнейшем в Самаре Трубочном заводе, где до Октябрьской революции числилось около 30 тысяч рабочих, в 1921 г. осталось всего 500 человек. Большинство цехов стояло.

Тяжелое положение сложилось на транспорте. Разрушен был целый ряд железнодорожных линий, повреждены шоссейные дороги, связывающие города Среднего Поволжья; сожжены и разрушены были большая часть подвижного состава железнодорожного транспорта, многие склады и станционные здания; выведены из строя телеграфная и телефонная сеть. Разруха в промышленности, на транспорте приводила к резкому сокращению числа занятых рабочих.

Рабочий класс распылялся, часть рабочих уходила в деревню.

В плачевном состоянии находилось и сельское хозяйство средне-волжских губерний. Если в целом по стране продукция сельского хозяйства составила в 1920 г. половину к уровню 1913 г., то в Поволжье она была еще меньше. В Самарской губернии валовой урожай зерновых уменьшился до 20,1 млн. пудов по сравнению со 146,4 млн. пудов в 1913 г., то есть более чем в семь раз». В Пензенской губернии к весне 1921 г. яровой клин сократился по сравнению с 1917 г. на 40%, озимый - на 13%, количество лошадей уменьшилось на 33,4%, рогатого скота - на 50%. В сельском хозяйстве не хватало рабочих рук, тягловой силы, сельхозинвентаря.

Еще более усугубил и без того тяжелое положение средне-волжского региона неурожай и голод 1921 г. Посевные площади в 14 голодающих губерниях сократились на 50%, а поголовье рабочего и крупного рогатого скота только в Самарской губернии уменьшилось на 60%. Уже к осени 1921 г. в губерниях, полностью пораженных засухой, голодало свыше 23 млн. человек.

Неурожай и голод почти полностью охватили Самарскую и Симбирскую губернии, где от голода пострадали соответственно 2,5 млн. и 1,4 млн. человек, а также Городищенский, Саранский, Краснослободский и Наровчатский уезды Пензенской губернии. В Самарской губернии за 4 месяца от голода и болезней умерло почти 15 тысяч человек.

Фантастически подскочили цены на все съестное. В октябре 1921 г. в Самаре за пуд ржи платили 221250 руб., а в марте 1922 г. уже более 3 млн. Цены на ржаную муку за это время выросли в 15 раз. Фунт ржаного хлеба весной 1922 г. стоил 68 тыс. руб., а за фунт пшеничного хлеба платили 132500 руб. За зиму в 20 раз подорожал картофель. В то же время в Симбирске 1 января 1921 г. пуд ржаной муки стоил 48125 руб., 1 октября – уже 192 тыс. руб., а 1 декабря – 322,5 тыс. руб., картофель стоил соответственно 5900 руб., 32 тыс. руб. и 77,5 тыс. руб. В два раза за это время повысилась цена сливочного масла и 8,5 раз – на мясо. В Пензе с января по октябрь 1921 г. картофель подорожал в 6 раз, масло сливочное – в 6,5 раз, мясо – почти в 10 раз.

Голод и его последствия обострили социальную ситуацию в Среднем Поволжье. Повсюду росло разочарование в политике Советской власти и правящей партии. Информационные сводки ОГПУ отмечали тяжелое материальное положение рабочих и служащих. Например, из Самарской губернии сообщали, что среди населения в связи с голодом и недостатком дензнаков ведется антисоветская агитация. Крестьянство потеряло веру в улучшение своего положения. Отношение к компартии и Советской власти враждебное.

Информационное сообщение Пензенского губкома РКП(б) от 21 апреля 1921 г. констатировало начавшийся массовый выход населения из партии в связи с тяжелым материальные положением. Тогда же информационный доклад о положении дел в Симбирской парторганизации сообщал о том, что «голод, поразивший губернию, застал … весь аппарат власти неподготовленным. Растерянность, граничащая с паникой, ослабление партийной работы, упадок энергии, рост расхлябанности среди власти повлекли за собой анархические попытки масс спасаться поодиночке и стихийным переселением среди крестьян, забастовки на заводах и т.п.».

Для борьбы с голодом были приняты чрезвычайные меры. Правительство пересмотрело смету денежных ассигнований и увеличило финансовую помощь голодающим губерниям. Наркомфин выделил за год для голодающих территорий дополнительно сотни миллиардов рублей. Расходы наркоматов на борьбу с голодом увеличились с июля по декабрь 1921 г. в 15 раз.

Столь катастрофическое социально-экономическое положение накладывало свой отпечаток и на состояние финансовой сферы в губерниях Среднего Поволжья. Экономика и финансы в этом регионе, так же как и в целом по стране, переплетались в довольно сложный клубок взаимосвязанных проблем, поэтому решать их можно было только комплексно. Однако понимание этого пришло не сразу. Первоначально в мышлении многих руководящих работников губерний Среднего Поволжья преобладали настроения времен «военного коммунизма», и возникшие сложности предлагалось решать паллиативными мерами.

Так серьезной проблемой в начальный период нэпа стала нехватка денежных средств в кассах предприятий и учреждений, острый «денежный голод», начавшийся уже с первых месяцев новой экономической политики.

Легализовавшийся в это время свободный рынок быстро вышел за рамки местного оборота и противопоставил натуральным формам товарообмена денежные. Как только появился рынок, на котором можно было сравнительно свободно покупать товары, среди населения сразу же увеличился спрос на деньги. Так летом 1921 г. в докладе заведующего Симбирского губфинотдела сообщалось о том, что «натурального товарообмена на базаре не производится. В виде опыта был приспособлен особый павильон для натурального товарообмена, но положительных результатов не получилось».

Поэтому уже в марте 1921 г. приказом Симбирского Исполнительного комитета Советов разрешалась «свободная торговля ненормированными продуктами» и изделиями кустарных промыслов, а органам правопорядка запрещалось «отбирать, конфисковать и реквизировать ненормированные продукты на рынке». Аналогичные приказы были изданы и в Самарской губернии. Таким образом, если на введение разверстки и запрет свободной торговли в период «военного коммунизма» мелкие производители ответили натурализацией отношений обмена, обесценившей денежные знаки, то с введением продналога и снятием ограничений с частного обмена они стали использовать эти денежные знаки в обороте.

Возрождающийся торгово-промышленный оборот настойчиво требовал денег, между тем как постоянное и стремительное обесценение рубля приводило к острой нехватке денежных средств. Испытанный в годы гражданской войны способ – эмиссия совзнаков – уже не оправдывал себя, так как темп роста цен был выше темпа эмиссии. Так, с декабря 1921 г, по март 1922 г. ежемесячный рост эмиссии составлял в среднем 69%, а рост цен по стране - 102%, то есть цены росли ежедневно в среднем на 3,4% или на 48% быстрее эмиссии. В этих условиях губернские финансовые органы все настойчивее добивались увеличения отпуска денежных знаков из центра.

Симбирский Губфинотдел сообщал, что из-за недостатка средств дело доходило до того, что в марте 1921 г. касса ГФО работала всего лишь одну неделю, остальное время оставаясь пустой. Удовлетворялись только крайне неотложные потребности ударных учреждений, и то далеко не в полном объеме. В это время месячная норма дензнаков для Симбирской губернии была определена центром в 1,5 млрд. руб., между тем как требовалось 4-5 млрд.

Сумма высылаемых центром дензнаков составляла лишь 40% действительной потребности учреждений. В это же время Самарское губернское экономическое совещание констатировало, что количество получаемых из центра денежных подкреплений совершенно не отвечает текущей в них потребности. С января по сентябрь 1921 г. финансовыми учреждениями Самары было получено из центра 52282,5 млн. руб., за это же время было выдано из касс Губфинотдела 61144,1 млн. руб. В Пензенской губернии потребность в денежных средствах была определена местными финансовыми органами в сумме 1969 млрд. руб. (в дензнаках до 1922 г. выпуска), из центра же было получено только 438 млрд. руб., что составляло примерно лишь 20% испрашиваемой суммы. «Сопоставление этих цифр ясно свидетельствует о том, что открытых кредитов совершенно недостаточно».

Отдельные учреждения шли еще дальше в своих требованиях денежных средств. Так, Самарское Губернское управление местного транспорта исчислило свои потребности за август 1921 г. в сумме 436867 млн. руб. (в это время на всю Самарскую губернию было получено из центра всего 17500 млн. руб.). «При таком легком обращении с цифрами никакая фабрика госзнаков не в состоянии, конечно, ответить на все запросы, не говоря уже о том, как выполнение подобных требований должно отразиться на общем состоянии государственных финансов», - с некоторой растерянностью замечалось в отчете Самарского Губэкосо.

Разумеется, имелись объективные причины столь «неумеренных аппетитов» местных учреждений и ведомств. «Несомненно, громаднейшее значение в смысле усиления бумажно-денежной эмиссии сыграло то обстоятельство, что с началом новой экономической политики целый ряд государственных учреждений и предприятий перешли на хозяйственный расчет и что на вольном рынке стали приобретаться те изделия и предметы, которые до тех пор предоставлялись государственным предприятиям и учреждениям в порядке распределения». Кроме того, в условиях сильной галопирующей инфляции все предприятия и учреждения стремились повысить зарплату своих сотрудников, чтобы хоть ненамного приблизить ее к прожиточному минимуму.

Следует отметить, что этот показатель постоянно рос и, например, в Самаре в сентябре 1922 г. он составлял 1 млн. руб. в месяц на человека.

Нехватка денег и недостаточное финансирование региональных нужд из центра заставляло предприятия прибегать к так называемому разбазариванию продукции», то есть продаже ее ниже себестоимости, либо продаже запасов сырья и материалов. В этих условиях Ленин в письме к Троцкому в сентябре 1921 г. подчеркивал: «Вопль о неимении денег всеобщий, универсальный…

Везде на местах бешено (так говорят) распродают все, пускают в продажу все возможное и невозможное... Где деньги? Мы опаздываем. Волна торговли сильнее нас».

О таком же положении дел сообщалось и в отчете Самарского губэкосо за 1921 год. Самарские предприятия в этот период стремились использовать в своих интересах и ассигнования, полученные из центра, и укрытую от налогов прибыль. В основном эти средства шли на увеличение зарплаты рабочих и администрации предприятий. «Таким образом нарушается единство бюджета, государство не только лишается соответствующих кассовых поступлений, но не в состоянии даже учесть фискального значения этой меры [перевода предприятий на хозрасчёт]», – замечалось в отчете.

Очень серьезную статью государственных и местных расходов в этот период составляли мероприятия по борьбе с голодом. Крестьяне Самарской и Симбирской губерний полностью были освобождены от уплаты продналога.

Продналог был также полностью снят с девяти волостей Городищенского и многих волостей Саранского уездов Пензенской губернии, а для ряда других уездов значительно сокращен. Государство оказывало и материальную помощь пострадавшим губерниям. Самарская губерния получила в 1921-1922 гг. безвозвратно почти 4,5 млн. пудов семенных ссуд. Льготы по продналогу составили 16,6 млн. пудов зерна. Крестьянам выдавались денежные ссуды под обязательство не продавать сельхозинвентарь. Для голодающего населения Пензенской губернии правительство выделило 5800 тыс. руб. и 12 тыс. пудов хлеба, около 20 тыс. пудов картофеля и других продуктов. Для обсеменения полей в весеннюю посевную кампанию 1922 г. было отпущено еще 45 тыс. пудов безвозвратной семенной ссуды.

Следует отметить, что голод и тяжелое материальное положение сказались на всех категориях населения Среднего Поволжья, в том числе и на финансовых работниках. Архивные документы этого периода передают поистине ужасающую картину их положения.

Если в декабре 1920 г. партийные органы, отмечая «продовольственную разруху» в Пензенской губернии, сообщали, что население получает 15 фунтов хлеба в месяц (губерния, кстати, тогда занимала третье место в стране по процентному выполнению продразверстки), то в 1921 г. в связи с голодом эта норма еще более сократилась. В апреле 1922 г. служащие Симбирского Губфинотдела получали в виде натурального пайкового довольствия в среднем 30 фунтов муки в месяц, денежного довольствия на каждого в среднем 800 тыс. руб. В то же время рыночная стоимость пуда муки составляла 10 млн. руб., а фунта масла - 1 млн. руб. В Самаре в сентябре 1921 г. прожиточный минимум был настолько высок, а вознаграждение за труд настолько мизерно, что даже «увеличение ставок служащих до 40-кратного размена оказалось слишком далеко от необходимого прожиточного минимума».

Согласно «Секретной записке заведующего Симбирского Губфинотдела в Организационно-инструкторское управление Наркомфина», датированной сентябрем 1921 г., «губернские и уездные финотделы отнесены – по снабжению пайками ответственных работников – к последней категории и сотрудники этих Отделов, как неударных, абсолютно никаким пайком не пользуются; поэтому, оставаясь совершенно без всяких средств к существование, они почти нищенствуют. Некоторых из них нередко встречают в роли собирающих милостыню, других приходится отправлять в беспомощном виде в больницы: они страдают от паразитов и пухнут с голоду...».

Это сообщение дополняет доклад Саранского уфинотдела Пензенской губернии за май 1922 г., в котором говорится о том, что из-за сложного материального положения «служащим приходится заботиться более об изыскании способов к пропитанию, чем о служебных обязанностях, что вызывается неаккуратной выдачей продовольственного пайка, да еще в уменьшенной норме, а также необеспеченностью денежным содержанием». (Здесь уместно будет заметить, что такое положение дел, помимо всего прочего, свидетельствует о моральном облике финансовых работников того времени, которые в тех крайне тяжелых условиях, даже имея дело с немалыми материальными ценностями, не стремились облегчить себе жизнь за счет государственной казны. Как говорил заведующий Пензенского Губфинотдела И.В. Валентинов, «я удивляюсь их стойкости, действительно, аппарат состоит из самоотверженных людей, они голодают, бедствуют... Необходимо срочно обратить внимание на тяжелое материальное положение финработников».)

В этих условиях попытки правительства сократить расходы в бюджете путем задержки выплаты жалованья вызывали резкое недовольство среди населения. Повсюду образовалась огромная задолженность по выдаче заработной платы. В Симбирской губернии эта задолженность к 1 октября 1921 г. равнялась 3725 млн. руб. В Пензенской губернии задолженность по заработной плате была подсчитана только по двум учреждениям. В Губпродкоме сумма задержанной зарплаты на 1 апреля 1922 г. равнялась 10 млрд. руб., а в Губземуправлении - 33,6 млрд. руб. В Самарской губернии сумму задолженности не могли определить даже приблизительно.

Из-за задержек в выдаче зарплаты вспыхивали забастовки. В 1921 г. на территории Среднего Поволжья было отмечено 41 забастовка, в 1922 г. –35 забастовок. Порой протестные настроения принимали экстремистские формы.

В Самаре и губернии в связи с ростом бандитизма в 1921 г. даже было введено военное положение, действовавшее до октября 1922 г.

Таким образом, к осени 1921 г., когда определились размеры неурожая и цены на продовольствие пошли круто вверх, а процесс реорганизации производственного аппарата в промышленности и региональных управленческих структур требовал крупных ассигнований из бюджета, Наркомфин был вынужден произвести колоссальный «нажим на печатный станок».

Оценивая финансово-экономическое положение губерний Среднего Поволжья и страны в целом в рассматриваемый период, необходимо отметить, что с появлением свободного рынка растущий товарооборот увеличил потребность в денежных средствах. Но в то же время быстрый рост цен обгонял эмиссию денежных знаков. Это приводило к обесценению рубля, что в свою очередь замедляло рост производства, отрицательно сказывалось на доходах населения. Все это происходило на фоне постигшего Среднее Поволжье неурожая, который еще более усугубил социально-экономическую обстановку в регионе и наложил свой отпечаток на состояние финансовой сферы. В создавшихся условиях вопрос о состоянии финансов и о работе финансовых органов в губерниях Среднего Поволжья занимал одно из важнейших мест в политике центральных и местных властей.

Запрос на полный текст диссертации присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
География
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки

Пишите нам
X