Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ

Главная страница


Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Объявления
Конференции
Полезные ссылки

Введите слово для поиска


Емельяненкова Анна Валерьевна.
Психолого-акмеологические особенности формирования мотивации власти руководителя

УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Специальность 19.00.13 - психология развития, акмеология

Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Научный руководитель - доктор психологических наук, профессор Ю.В.Синягин

Калуга – 2001

Содержание диссертации
Психолого-акмеологические особенности формирования мотивации власти руководителя

Введение

Глава 1. Психолого-акмеологическая характеристика мотивации власти руководителя
1.1. Становление психологического подхода в осмыслении феномена власти
1.2. Дифференциально-психологический подход к изучению мотивации власти личности
1.3. Психолого-акмеологический подход к развитию и формированию мотивации власти руководителя

Глава 2. Психолого-акмеологические технологии формирования мотивации власти руководителя
2.1. Организация исследования и обоснование методики изучения мотивации власти
2.2. Анализ взаимосвязи между уровнем мотивации власти и психолого-акмеологическими особенностями личности руководителя
2.3. Подходы к оптимизации процесса формирования мотивации власти у руководителя

Заключение
Литература
Приложения

Глава 1. Психолого-акмеологическая характеристика мотивации власти руководителя

В первой главе нашего исследования рассматриваются основные теоретические подходы к психологическому анализу понятия “власти”, начиная с актуализации проблемы в рамках психоаналитического направления, развертывания эмпирического изучения властного поведения бихевиористами, смещения акцента на ролевые отношения и возможности волевого воздействия социально-психологическим подходом, и, наконец, попыткой создания интегративных концепций власти в психологии.

Постепенно формируется терминология: “потребность в доминировании”, “стремление к власти”, “потребность власти”, “мотив власти”, “мотивация власти”.

Изучение индивидуальных различий, связанных с уровнем мотивации власти, велось исследователями в нескольких направлениях: посредством построения типологий различного уровня сложности или с помощью анализа отдельных компонентов действий власти, каждый из которых выступает в качестве фактора индивидуальных различий. Другой аспект, занимающий исследователей, связанный с изучением механизмов формирования мотивации власти, до настоящего времени оказался менее плодотворным в плане построения теоретических концепций. Вместе с тем, все большее значение уделяется специфике мотивации власти в личности руководителя и ее влияние на успешную реализацию управленческого потенциала и эффективность профессиональной деятельности.

1.1. Становление психологического подхода в осмыслении феномена власти

Рассмотрение власти как некоего глобального явления, присущего и природе, и человеческому обществу, имеет давнюю традицию в истории общественной мысли. Еще Аристотель высказывал мнение, что начало властвования и подчинения имеет универсальное проявление.., а отношения власти - естественную предопределенность одних людей подчиняться, а других - властвовать. Само понятие власти, впрочем, как и смежные с ним понятия - авторитета, господства, влияния, силы и т.п., относится к числу тех многомерных категорий социального знания, на которые заявляют свои права философия, политология, социология, психология, этика, право...

С 90-х годов предпринимаются первые шаги на пути создания самостоятельной науки о власти как разработанного комплекса знаний, блока отраслей наук о власти [207, с.4]. Кратологию видят в качестве одной из важнейших общественных (гуманитарных) наук, целой и целостной системы знаний, в качестве “учения о власти, о закономерностях ее происхождения, функционирования и развития, о типах и видах власти, ее субъектах, объектах, носителях, формах, функциях, задачах, механизмах, нормах и принципах, сути и особенностях разделения властей, взаимодействия власти с другими сферами жизни и властей разного рода между собой, а также с зарубежными властями” [207, с.40]. Мы не будем останавливаться на подробно раскрытых авторами (В.Ф.Халипов, 1996) задачах, функциях, связях кратологии с многочисленными отраслями знаний, носящими, впрочем, более социальный, общественный характер. Отметим лишь, что в системе базовых, специальных и комплексных отраслей новой науки упоминается психология власти.

Она занимает место на стыке психологии и кратологии, фактически являясь составной частью кратологии, дающая представление о закономерностях, механизмах и фактах психической жизни человека, оказавшегося в структурах власти и у ее руля, а также о фактическом влиянии психических процессов и проявлений у множества подвластных непосредственно на существующую власть [207, с.70]. Предметом психологического анализа таким образом являются не властные отношения, как таковые, а скорее, их субъективные аспекты - восприятие институтов власти, установки по отношению к властным фигурам, адекватность осознания степени зависимости от носителей власти и т.д. Но, пожалуй, самые интересные вопросы, возникающие в этой связи - проблема психологических механизмов власти: почему люди готовы принимать одну власть, подчиняясь одним людям и правилам, но решительно, отвергают другую? Что дает одним людям власть над другими? [54, с.19] И что заставляет одних людей стремиться к власти, а других - избегать ее?

Французский историк Ж.-Ж. Шевалье заметил, что конкретная, реальная власть всегда влекла людей к себе больше, чем споры вокруг ее общего понятия. По его мнению, сам уровень и характер развития власти в обществе делает ее отвлеченной абстракцией. В самом деле, все было ясно, когда отношения власти выражались формулой “Государство - это Я”. Сейчас власть проявляется в массе общественных организаций и нередко выступает в анонимной форме. Это ставит перед учеными новые проблемы ее изучения. Рассмотрим как складывался психологический подход в осмыслении феномена власти.

Актуализация проблемы: психоаналитическое направление

Психологический аспект мотивации власти впервые привлек к себе внимание в исследованиях неофрейдистов. Он был объявлен одним из главных мотивов человеческого социального поведения [146, с.499]. Цель достижения превосходства - в качестве самой общей для всех людей цели - обозначил А.Адлер (A.Adler,1930). Суть его доктрины, как известно, заключается в признании компенсации естественных недостатков людей, испытывающих комплекс неполноценности, в качестве основополагающей силы стремления к превосходству, совершенству и социальной власти [3; 4; 5; 232].

Адлер отмечает, что цель превосходства стала основным условием нашей жизни. Она придает нам твердость и уверенность, формирует наши действия и поведение и руководит ими, заставляя наш ум заглядывать вперед и совершенствоваться. Однако же есть и теневая сторона - она легко привносит в нашу жизнь враждебную, воинственную тенденцию, лишает нас непосредственности ощущений и постоянно стремится отдалить нас от реальности. Усиление чувства реальности, ответственности и замену скрытой враждебности взаимной доброжелательностью можно добиться лишь через сознательное развитие чувства общности и сознательное разрушение стремления к власти [5].

Мы еще неоднократно в ходе нашего исследования обратимся к рассуждениям Адлера для объяснения индивидуальных различий и формирования мотивации власти.

С точки зрения К. Хорни (K.Horny,1937), которая на пути построения своей теории проанализировала работы предшественников - ни Адлер, ни Фрейд не осознали роль, которую играет тревожность в порождении стремлений к власти, престижу и обладанию; никто из них так же не обратил внимания на влияние культуры на те формы, в которых они выражались.

По ее мнению, Фрейд видел много скрытых смыслов этих стремлений, но он не считал, что они составляют единое целое. Вначале он рассматривал стремление к власти, обладанию, собственности и присутствующую в них враждебность в качестве производной от "анально-садистической стадии". Позднее, однако, он признавал, что такого рода враждебность не может быть сведена к сексуальной основе, и предположил, что она является выражением "инстинкта смерти", оставаясь, таким образом, верным своей биологической ориентации.

Проблема власти для Фрейда - это проблема господства бессознательного над сознанием и поведением, а так же многочисленных способов борьбы и примирения с этой властью [1]. Заслугой Альфреда Адлера является обнаружение этих стремлений и подчеркивание их важного значения и той роли, которую они играют в невротических проявлениях, а так же обнаружение тех личин, в которых они проявляются. Однако Адлер утверждает, что эти стремления, образуя основную тенденцию человеческой натуры, не требует какого-либо объяснения; их усиление у невротиков он возводит к детским чувствам неполноценности и физическим недостаткам [213].

К.Хорни в свою очередь говорит о поиске власти как об одном из путей, часто используемых в нашей культуре для получения успокоения от тревожности. Он действует в системе четырех основных средств, которыми индивид пытается защитить себя от базальной тревожности: любовь, подчинение, власть и реакция ухода (отстранения). Любой из этих четырех способов, при условии использования только его или преимущественно его, может быть эффективным в обретении желаемого успокоения. Наиболее часто сталкиваются стремление к любви и стремление к власти. Завоевать любовь и расположение - означает получить успокоение путем усиления контакта с другими, в то время как стремление к власти, престижу или обладанию означает получение успокоения через ослабление контакта с другими и через укрепление собственного положения.

Сюда включен так же культурный фактор. Власть, престиж или богатство отдельного члена общества играют роль не в каждой культуре. То, что невротики в нашей культуре выбирают этот путь, происходит потому, что в нашей социальной культуре власть, престиж и обладание могут дать чувство большей безопасности. Такое стремление обычно развивается лишь тогда, когда оказывается невозможным найти средство для снятия тревожности с помощью любви и привязанности [214].

Рассматривая невротическое стремление к власти как защиту от тревожности, можно выделить два основных аспекта. Во-первых, защита от беспомощности, которая является одним из основных элементов тревожности. Невротик испытывает такое сильное отвращение к любому отдаленному намеку на беспомощность или слабость в себе, что старается избегать ситуаций, которые нормальный человек считает вполне обычными, например чье-либо руководство, совет или помощь, любой вид зависимости от людей или обстоятельств, любую уступку или согласие с другими. Во-вторых, невротическое стремление к власти служит защитой от опасности чувствовать себя или выглядеть ничтожным. Невротик вырабатывает жесткий и иррациональный идеал силы, который заставляет его верить, что он способен справится с любой ситуацией, какой бы сложной она не была, и может справиться с ней немедленно. Он делит людей на "сильных" и "слабых", восхищаясь первыми и презирая вторых.

Можно отметить несколько проявлений такого стремления к власти: невротик будет стремиться управлять другими, а так же держать под контролем себя; стремление настаивать на своем; стремление никогда не уступать, не сдаваться. Таким образом, поиск власти является защитой от беспомощности и от чувства собственной незначительности. Эту последнюю функцию он разделяет с поиском престижа.

Итак, обретение реальной власти, успеха или обладания выступает как средство защиты от базальной тревожности - чувства собственного одиночества и бессилия во враждебном мире. Формула такого способа защиты: если я обладаю властью, никто не может меня обидеть [213].

Аналогичной точки зрения, но теоретически разрабатываемой в ином контексте [202; 203; 204; 205] , придерживался другой представитель психоаналитического направления - Э.Фромм (E.Fromm, 1941, 1976). В психологическом плане, по его мнению, жажда власти действительно коренится не в силе, а в слабости. В ней проявляется неспособность личности выстоять в одиночку и жить своей силой. Это отчаянная попытка приобрести заменитель силы, когда подлинной силы не хватает.

Власть - это господство над кем-либо; сила - это способность к свершению, потенция. Сила в психологическом смысле не имеет ничего общего с господством; это слово означает обладание способностью. Когда мы говорим о бессилии, то имеем в виду не неспособность человека господствовать над другими, а его неспособность к самостоятельной жизни. Таким образом, "власть" и "сила" - это совершенно разные вещи, "господство" и "потенция" - отнюдь не совпадающие, а взаимоисключающие друг друга. Пока и поскольку индивид силен, и таким образом способен реализовать свои возможности на основе свободы и целостной личности, господство над другими ему не нужно и он не стремится к власти [203].

Власть - это не качество, которое человек "имеет", как имеет какую-либо собственность или физическое качество. Власть является результатом межличностных взаимоотношений... Власть устанавливается тогда, когда возникает необходимость в ней. Или же имеются различные представители власти для осуществления ее в различных сферах. Когда исчезают или ослабевают качества, на которые опирается данная власть, перестает существовать и сама власть. Власть не обязательно должна воплощаться в каком-либо лице, или институте, приказывающем что-либо делать или не делать; такую власть можно назвать внешней. Власть может быть и внутренней, выступая под именем долга, совести или "суперэго". За последние десятилетия "совесть" в значительной мере потеряла свой вес. Это выглядит так, будто в личной жизни ни внешние, ни внутренние авторитеты уже не играют сколько-нибудь заметной роли. Каждый совершенно "свободен", если только не нарушает законных прав других людей. Но обнаруживается, что власть при этом не исчезла, а стала невидимой.

Вместо явной власти правит "власть анонимная". У нее множество масок: здравый смысл, наука, психическое здоровье, нормальность, общественное мнение; она требует лишь того, что само собой разумеется. Кажется, что она не использует никакого давления, а только мягкое убеждение. Но реально анонимная власть эффективнее открытой, потому что никто и не подозревает, что существует некий приказ, что ожидается его выполнение. В случае внешней власти ясно, что приказ есть, ясно, кто его отдал; против этой власти можно бороться, в процессе борьбы может развиваться личное мужество и независимость. В случае интериоризованной власти нет командира, но хотя бы сам приказ остается различимым. В случае анонимной власти исчезает и приказ. Вы словно оказываетесь под огнем невидимого противника: нет никого, с кем можно было бы сражаться [202].

Завершая обзор можно отметить, что заявлением стремления к власти как одного из ведущих социальных мотивов поведения человека неофрейдисты расставляют новые акценты в понимании феномена власти. Психология включает в область своих исследований личные мотивы властвования, аспекты приобретения и использования человеком власти, влияния и полномочий, руководства и подчинения. Потребность во власти привлекла внимание и другого мощного течения в психологии - бихевиоризма. Подходя к исследованию с несколько другой, более практической, а точнее - политической точки зрения, бихевиористы объявляли стремление к власти доминирующей чертой человеческой психики и сознания, а следовательно и определяющей формой политической активности человека.

Властное поведение с точки зрения бихевиоризма.

У истоков поведенческой концепции власти стояли прежде всего политические мыслители “чикагской школы” Ч.Мерриам, Г.Лассуэлл, Дж.Кетлин (Ch.Merriam, 1950, 1970; H.Lasswell, 1948,1960; G.Catlin, 1939) [9, с.95-127]. Заметную популярность среди американских политологов бихевиоризм завоевал благодаря четко выраженной установке на эмпирическое исследование поведения людей. Политический процесс, трактуемый как производный от фундаментальных жизненных характеристик человеческих индивидов, представал перед бихевиористами как актуализация некоторого изначального волевого устремления, придающего политический смысл всякому поведенческому акту. Таким устремлением они считали достижение и использование власти. Власть — исходный пункт и конечная цель политического действия; политический человек — это человек, стремящийся к власти. В известном смысле вся политическая теория оказывается учением о власти.

По мнению авторов (А.Л.Алюшин, В.Н.Порус, 1989) при первом же знакомстве с концепцией бихевиористов обращает на себя внимание характерная деталь — очевидная нестрогость, размытость определений власти, которыми они оперируют. Отчасти это может быть связано с многозначностью английского термина “power”. Определяя понятия “контроль”, “влияние” и подобные им друг через друга, создается обширный, но замкнутый сам на себя круг дефиниций с нечетким, интуитивно улавливаемым полем значений" [9, с.99].

Стержнем любого “властного” поведения является первоначальный импульс — “стремление к власти”, как бы ни трактовалось последнее понятие; например, как считает Лассуэлл, люди могут и не воспринимать свою или чужую деятельность как прямое, явное стремление к власти, а просто хотят чего-либо — выиграть схватку, сделать карьеру, приобрести авторитет, принять и осуществить решение, но за всем этим все же стоит стремление к власти. Власть, к которой устремляется человек,— средство к “улучшению его политического состояния”, с одинаковой неизбежностью применяемое всеми людьми, во все исторические времена, в любом обществе, при любом социально-экономическом и социально-политическом строе.

Трактовка власти как средства “достижения лучшего” имеет двойственный смысл: с одной стороны, она выглядит так, будто для человека есть более значительные ценности, чем власть, ради которых собственно и нужно обладать “властью”, “контролем”, “могуществом” и т. д.; этими ценностями могут быть польза, богатство, наслаждение или свобода, независимость, безопасность и т. п. С другой стороны, очевидно, что, если исходить из контекста рассуждений Лассуэлла, в ряду этих ценностей власть находится на первом месте, а прочие цели, будучи достигнуты, сами становятся условиями и предпосылками власти. Таким образом, власть трактуется одновременно и как цель, и как средство.

Основания этих имманентных всем субъектам воль к власти бихевиористами трактовались по-разному. Упор на психологические основания, склоняясь опять же к неофрейдизму, принадлежал Лассуэллу (H.D.Lasswell, 1948). В его работах получила свое развитие идея компенсации реальных или воображаемых дефектов личности, заявленная Адлером. Внимание Лассуэлла было приковано к развитию представлений человека о самом себе, степени развития и качеству самооценки и их воплощению в поведении. Его гипотеза состояла в том, что некоторые люди обладают необычайно сильной потребностью во власти или других личностных ценностях, таких как привязанность, уважение, как в средствах компенсации травмированной или неадекватной самооценки.

Личные "ценности" или потребности такого рода могут быть рассмотрены как эго-мотивы, поскольку они являются частью эго-системы личности [81, с.15-16].

У Лассуэлла можно встретить около десяти различных определений власти, многие из которых предвосхитили целые направления анализа [109, с.126]. Но прежде всего “власть” - это некая ценность. Человек испытывает потребность в обладании ею или переживании опыта санкций или влияния по отношению к другим людям. А.Джордж, развивая концепцию Лассуэлла, определяет “потребность во власти” как желание достичь власти, этой высшей ценности [54, с.31].

Характер и содержание потребности во власти у человека могут быть сформированы условиями, в которых у него образовалась низкая самооценка. Поэтому власть может быть желанна по многим причинам, причем у одного и того же человека в различное время эти причины могут быть иными. Условно можно выделить три типа причин, по которым власть желанна:
• чтобы доминировать над другими и/или ограничивать действия других, создавать для них определенную депривацию;
• чтобы другие люди над ним не доминировали и / или не вмешивались в его дела - иногда эта цель может быть сама по себе конечной и более высоко ценимой чем другие;
• чтобы осуществлять достижения - здесь, во-первых, потребности во власти и в достижении в действительности оказываются тесно связанными; во-вторых, власть является инструментальной, т.е. выступает как средство для удовлетворения других потребностей, таких как потребность в достижении, в уважении, в одобрении, в безопасности [81, с.26-27].

Потребность во власти, возникшая как компенсаторный механизм, может быть усилена другими потребностями или, напротив, вступить с ними в конфликт - с потребностями в любви, аффилиации, достижении [54, с.31]. В частности, различные комбинации потребностей во власти, достижении и аффилиации по-разному влияют на поведение актора.

Американский политический психолог М.Херманн (Herman M.G., 1981, 1986) выделяет три типа таких комбинаций, на которых мы подробнее остановимся при рассмотрении индивидуальных различий действия и формирования и действия мотивации власти.

Другой взгляд на потребность во власти, который далек от понимания ее как компенсации заниженной самооценки, представляет собой концепция Д.Винтера, развиваемая им в ряде теоретических трудов, среди которых отметим “Потребность во власти”. Д.Винтер (Winter,1978) считает, что потребность во власти является социальным мотивом и поэтому теснейшим образом связана с поведением [54, с.32]. И, соответственно, основные акценты он расставляет на особенностях поведения лидеров, межличностного взаимодействия, а так же содержания вербальных текстов, которые могут служить индикатором потребности во власти.

Таким образом исследования в области политологии, философии политики оказали значительное влияние на создании и развитии концепций власти, в том числе включающих психологические механизмы объяснения природы данного явления. Еще одним примером подобного развития в области политических наук могут служить реляционистские теории, трактующие власть как межличностное отношение.

Власть как отношение: социально-психологический подход

Реляционистские концепции включают в исследование феномена власти новый аспект анализа - властные отношения. Фокусируя внимание на ролевых отношениях или реляционном аспекте власти, данные концепции акцентируют возможность волевого воздействия одних индивидов и групп на другие. Реляционный подход, таким образом, по мнению аналитиков [153], охватывает широкий круг теорий от психологических (так называемые “теории сопротивления”) до социологических (“теории обмена”) и политических (“раздела сфер влияния”). Все эти теории имеют некоторые общие черты. Они принадлежат к теории социального действия, в основе которого лежит рациональная мотивация: рационально действующие акторы, обладая специфическими преимуществами (ресурсами), будучи помещенными в организационную сеть принуждений и возможностей их избежать, стремятся по мере возможности достичь своих целей. Авторы этих концепций базируются на одном из типов социального действия, заимствованного из широко известной классификации М. Вебера (Weber M, 1922).

Основываясь на предложенном выше разделении, остановимся на точке зрения, признанной психологической среди других вариантов реляционной интерпретации власти и получившей название “теории сопротивления”. Исходной предпосылкой авторов концепций служит утверждение, что в процессе властных отношений субъект власти подавляет сопротивление ее объекта.

Дж. Френч и Б. Рейвен (French J.R., Raven B., 1960) трактуют основания власти значительно шире, чем Вебер, предлагая пять источников власти [153, с.67]; позднее Равен и Круглански (H.B.Raven, A.W.Kruglanski, 1970) дополнили эту классификацию еще одним видом власти. Мы ограничимся лишь перечислением этих источников: власть вознаграждения, власть принуждения, нормативная власть, власть эталона, власть знатока, информационная власть. Приведенная классификация позволяет рационализировать основания власти, способствуя тем самым прояснению этого сложного и недостаточно исследованного социально-психологического отношения. Однако, по мнению ряда аналитиков, предложенная классификация строится не по единому основанию, отождествляя “власть” и “влияние”. “Влияние легко обнаруживается в любом акте межличностного взаимодействия, но это не означает, что в любом случае можно говорить о власти... Власть связана с отношениями более высокого и более существенного ранга - отношениями навязывания своей воли на базе обладания определенными средствами для этого.

Влияние же покоится на моральных принципах, обусловленных авторитетом и связанным с ним уважением к субъекту влияния” [153, с.70].

В данном случае типы власти трактуются как социальное благо, обладание которым обеспечивает властвующему получение от подвластного определенных ценностей, будь то желаемое поведение, помощь, повышение производительности труда, уплата налогов и т. д. Таким образом, человеческим поведением руководит поиск максимальной выгоды или максимального удовлетворения. Однако наряду с этим существуют теории, отрицающие столь утилитарный характер мотива власти.

В качестве примера можно привести теорию “редукции иерархических дистанций” М. Малдера (Mulder M., 1964), в которой главным психологическим механизмом власти считаются не те блага, которые она предоставляет, а стремление к ней как таковой [153, с.70-71].

Нам представляется интересным рассмотреть данную точку зрения в связи с предметом нашего изучения - мотивации власти. Малдер утверждает, что поскольку власть приносит удовлетворение сама по себе, то индивиды страстно стремятся к высоким позициям в иерархии власти, встречая на своем пути сопротивление со стороны вышестоящих. При отсутствии эффективного продвижения нижестоящие удовлетворяются кажущимся сближением с вышестоящими, а иногда даже простым воображением, что дистанция, их разделяющая, меньше, чем она есть в действительности. Эта возможность ложного удовлетворения (через психологический механизм замещения) создает у подчиненных позитивное отношение к вышестоящим. Оно тем больше, чем меньше дистанция, действительная или кажущаяся. Вышестоящие стремятся оттолкнуть нижестоящих проявлениями своей антипатии, которая тем сильнее, чем ближе приближаются к ним нижестоящие.

Происходит конфликт, из которого следует, что на тенденцию к сближению воздействуют негативные моменты отталкивания в зависимости от иерархической дистанции. Чем больше дистанция — тем сильнее антипатия вышестоящих к нижестоящим.

Поэтому индивид будет иметь больший шанс сблизиться с непосредственным и меньший — с отдаленным начальством. Точно так же индивид будет испытывать тем более сильные позитивные чувства к начальству, чем последнее ближе к нему.

Учеными-политологами данная психологическая концепция признается узкой и недостаточной, скажем, для возникновения института господства, достижения политического успеха и проч. Для реализации подобных целей изучение власти выводиться за рамки социальной, а тем более индивидуальной психологии и перерастает в социально-политическое исследование. Примером могут служить системные концепции власти [153, с.80-91]. Основным понятием здесь является понятие политической системы, качественно отличной от других систем в обществе. То, что лежит за пределами политической системы, может быть определено как ее окружение. Признание наличия своего рода границ между политической системой и ее окружением Д.Истон называет “центральной идеей” системного подхода к политике и политической власти. Тем не менее, никем не отрицается наличие психологических черт личности, обуславливающих “жажду власти”.

И обладание необходимыми для управления личностными качествами как и само стремление к власти, выступает в качестве одного из условий возникновения того же института господства, а тем более достижения политического или прочего успеха в жизни.

Запрос на полный текст диссертации присылайте на адрес kulseg@mail.ru



Пишите нам
X