Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Конференции
Полезные ссылки
СУПЕРОБУЧЕНИЕ
Комната отдыха

Введите слово для поиска

Дроботенко Олег Николаевич
Информационная безопасность России в условиях глобализации: внешнеполитический аспект

ПЯТИГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ


Специальность 23.00.04 – Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития


Диссертация
на соискание учёной степени кандидата политических наук


Научный руководитель: кандидат политических наук, доцент В.Е. Мишин


Пятигорск – 2014

Содержание диссертации
Информационная безопасность России в условиях глобализации: внешнеполитический аспект

Введение

Глава I. Теоретико-методологические основы исследования информационной безопасности в условиях глобализации
1.1. Информационные аспекты современных глобализационных процессов: политологический анализ
1.2. Новые угрозы и вызовы безопасности в условиях глобализации
1.3. Информационная безопасность в контексте реализации внешней политики государства

Глава II. Информационная безопасность Российской Федерации: реалии и перспективы
2.1. Современное состояние информационной безопасности России во внешнеполитической сфере
2.2. Технологические аспекты угроз информационной безопасности России во внешнеполитической сфере
2.3. Приоритетные направления обеспечения информационной безопасности России: внешнеполитическая составляющая

Заключение
Библиографический список использованной литературы

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

1.1. Информационные аспекты современных глобализационных процессов: политологический анализ

Начало XXI века ознаменовано целым рядом кардинальных изменений в системе мироустройства, обусловленных как глубокой трансформацией геополитической картины мира, так и стремительной эволюцией человеческого общества, что позволяет говорить о вступлении современного мира в качественно новую фазу своего развития.

С одной стороны, геополитические реалии постбиполярного мира, обуславливая ход и характер глобализационных процессов, определяют их направленность и динамику. С другой стороны, глобализация с ее нацеленностью на универсализацию всех сфер жизни, в том числе международной, безусловно, оказывает влияние на формирование миропорядка ХХI в. При этом, по справедливому замечанию А.И. Юрьева «не глобализация как таковая, а первые итоги ее функционирования поставили нас в известность, что существующий мировой порядок является неэффективным».

На наш взгляд, уникальность современного этапа мирового развития состоит в том, что в современных условиях мировое сообщество представляет собой хотя и гетерогенно-противоречивую, но функционально взаимосвязанную целостную систему, складывающуюся из множества подсистем различного уровня и конфигураций: локальные цивилизации, общности, государства-нации, региональные сообщества, международные организации, транснациональные корпорации и др.

Вышеуказанная сложность современного мироустройства, а также научно- технический прогресс и появление новых вызовов и угроз, привели к необходимости согласовывать национальные (государственные) и глобальные интересы (то есть интересы всего человечества), которые выше любых частных интересов (локально-цивилизационных, национальных, конфессиональных, классовых и др.). Общие цели и интересы постепенно оформляются в новую систему ценностей и правил международного общежития, приобретающих всеобщее значение, таких как мир, безопасность, социальная и политическая справедливость, экономическое благополучие и т.д.

Как мы полагаем, принципиально важными для оценки формирующейся системы миропорядка представляются два фактора – феномен глобализации как явление, трансформирующее систему экономических и политических отношений в мире, и обеспечение безопасности в современных исторических условиях, поскольку именно взаимосвязь этих явлений определяет перспективы и стабильность данной системы.

Кроме того, нам представляется, что без теоретического осмысления и оценки глобализации как феномена, определяющего новую парадигму развития человеческого сообщества, невозможно очертить параметры новой складывающейся в глобализационном контексте конфигурации миропорядка. Понятие глобализации охватывает широкий спектр событий и тенденций – от возникновения новой системы тесно взаимосвязанных экономических и политических отношений в мировом сообществе, роста числа и влияния международных организаций, развития транснациональных корпораций (ТНК), формирования мультикультурных сообществ за счет интенсивной массовой миграции до создания планетарных СМИ и экспансии западной культуры во все регионы мира. Она сущностным образом связана и с формированием единого политического пространства, «спрессовывание» которого в результате повышения скорости обмена информацией позволяет говорить о превращении мира по образному определению М. Маклуэна в единую «глобальную деревню».

Во второй половине XX в. перед человечеством встала беспрецедентная задача – найти новые механизмы регулирования глобальной экономики, экологии и других сфер жизни мирового сообщества. Начался болезненный процесс трансформации существовавшей тысячелетиями национально- государственной формы организации мирового социума в некую новую ее форму.

Само понятие «глобальный» в настоящее время широко используется во всем мире, с его помощью описываются и порождаются дискурсы социальных изменений. Между тем, среди политологов нет единства в понимании сущности этого феномена, хотя его существование и объективность сами по себе не вызывают сомнений и никем не оспаривается. По мнению ведущих ученых глобализация, представляя собой «квинтэссенцию современного этапа развития всего мира», является амбивалентным процессом, который необратим, закономерным «сквозным» вектором исторического развития, который не удастся ни погасить, ни существенно трансформировать.

Вместе с тем, общепризнанное определение глобализации представляет немалые научные трудности, по справедливому замечанию Н.А. Косолапова, усугубляемые политическим звучанием проблемы, стоящими за ней беспрецедентными по масштабу и концентрации интересами как материального, так и в не меньшей степени идеологического характера. В целом можно согласиться с теми исследователями, которые считают, что разработка теоретических основ глобализации находится пока на начальной стадии. Более категоричен в этой связи В.И. Данилов-Данильян, полагающий, что до сих пор «достаточно четкий и ясный анализ взаимосвязей ее (глобализации) аспектов отсутствует». Соответственно существует множество определений и характеристик глобализации, формулируемых с различных позиций, нередко противоречащих друг другу. При этом многие смыслообразующие вопросы остаются нерешенными, в частности, относительно однозначной трактовки самого термина «глобализация».

Понятие «глобализация», подчеркивает системообразующий и планетарный характер этого явления. Одни авторы полагают, что данное понятие введено в научный оборот американским исследователем Т.Левитом в 1983 г. Другие авторы находят иную точку отсчета. Как полагает директор Центра исследований постиндустриального общества В.Л. Иноземцев термин «глобализация», эпизодически применявшийся с конца 1960-х гг., впервые был поставлен в центр концептуальных построений в 1981 г. американским социологом Дж. Маклином, призвавшим «понять исторический процесс усиления глобализации социальных отношений и дать ему обьяснение». Многие связывают рождение термина с именем английского ученого Р. Робертсона, который в 1983 г. использовал термин globality (глобальность) в названии статьи «Обсуждая глобальность», а в 1992 г. изложил в книге основы своей концепции как идеи целостности мира, обусловленной распространением достижений западной цивилизации.

Как отмечает по этому поводу немецкий социолог У. Бек «…глобализация является наиболее употребляемым и злоупотребляемым – и наименее проясненным, вероятно, самым непонятным, затуманенным… словом, лозунгом, орудием в споре последних лет и останется таковым в ближайшее время».

Наиболее обобщенным представлением о глобализации служат представления об объединяющейся и интегрирующейся земной цивилизации, которая, по мнению Н.Е.Покровского охватывает все земное и околоземное пространство и преодолевает различного рода границы, будь то границы культур, государств, социальных неравенств, а также и расстояния в чисто физическом смысле.

В свою очередь В. Л. Иноземцев видит в глобализации «процесс преобразования региональных социально-экономических систем, уже достигших высокой степени взаимозависимости в единую всемирную систему, развивающуюся на базе относительно унифицированных закономерностей… глобализация представляет собой превращение ряда обособленных мирохозяйств в мировую экономику». В создании так называемого «плоского мира» в процессе происходящего в условиях глобализации «уплощения», сглаживания географических, политических и культурных границ видит будущее человечества американский публицист Т. Фридман.

Рассматривая феномен глобализации одновременно как «качество», «процесс», «эпоху» и «идеологию», американский политолог М. Стегер выделяет в этом понятии три конкретных категории: «глобальность» как качество бытия, «глобализация» как процесс, ведущий к глобальности и «идеологию глобализма» как дискурс, который пытается придать процессам глобализации определенные цели.

В стремлении оценить сущность глобализации научным сообществом предпринимаются многочисленные попытки выявить её внутренние механизмы, параметры и пределы, последствия и влияние усиливающейся взаимозависимости стран и народов на перспективы их национально- государственного, политического, социально-экономического развития, их роли и места в мировом сообществе.

При этом формулируются альтернативные, нередко различные по степени радикализма, точки зрения – от возведения в абсолют её роли и места в развитии человечества, до подчеркивания исключительно негативных последствий. Высказываются суждения о том, что как таковая глобализация не является чем-то качественно новым по сравнению с прежними мирохозяйственными процессами, что в реальности она «не так уж и глобальна» и является скорее явлением региональным. Нет в научном сообществе и единого мнения относительно временных рамок глобализации. По мнению большинства исследователей на протяжении всей истории мир развивался по логике сближения и усиления взаимозависимости.

Так, А.П. Цыганков, выделяя в этом процессе 3 стадии, утверждает, в частности, что стадия интернационализации предполагает распространение «национального» вовне (ее примером является распространение по всему миру государственности, возникшей в конкретных социокультурных условиях, присущих западноевропейской цивилизации, и вытеснение ею всех иных форм политической организации). Стадия мондиализации, или «захвата» «национального» внешним миром (в качестве примера выступают последствия промышленной революции на рубеже XVIII-XIX веков). Мондиализация становится завершающим этапом интернационализации, означающим стирание расстояний и препятствий на ее пути. Современная стадия, или форма, взаимозависимости – глобализация – соединяет в себе признаки двух других, означая «смешение» национального и внешнего мира. Сходную позицию занимает В.В. Загладин, выделяя основными этапами формирования глобальной системы мирохозяйствования её становление (XIX век); борьбу национальных капиталов за господство в глобализирующейся системе международных экономических отношений (первая половина ХХ века); раскол мира на две функционирующие на разных принципах, но в антагонистическом единстве системы (период Холодной войны) и, наконец, глобализация рыночной экономики в условиях конца ХХ – начала XXI века. Рассматривая глобализацию как новый этап интернационализации, Ю. В. Шишков говорит о глобализации как о «новой, более продвинутой стадии давно известного процесса интернационализации различных аспектов общественной жизни», причем это не просто новая стадия, а качественный скачок на более высокую степень развития, связанный с глобальными масштабами взаимосвязи и взаимозависимости различных стран.

К понятию «интернационализация» обращается и А.Я. Эльянов, но рассматривает глобализацию не как следующую стадию интернационализации, а как дополнительную сугубо современную форму проявления одного и того же определяемого А.С. Солоницким феномена – «мирового интегрирующего развития». Согласно его теории глобализация происходит наряду и одновременно с интернационализацией, приумножая каналы, формы и способы культурной интеграции, а интернационализация, в свою очередь, связана с увеличением числа форм и способов мирохозяйственной интеграции стран.

В западноевропейских и американских научных центрах, где и зародилась концепция глобализации, ее трактовка во многом зависит от научно-теоретической и политической позиции автора. Для большинства исследователей, придерживающихся неолиберальных традиций, глобализация представляется новой эпохой в истории развития человеческой цивилизации, политически востребованной концепцией однополюсного мира, практикой повсеместного распространения либерально-демократических ценностей. Модель «достраивания» капитализма во всемирном масштабе удивительным образом напоминает конструкцию социального мира, которая была «нарисована» основоположниками марксизма более 150 лет назад. Именно они набросали контуры той самой глобализации, которую сегодня переживает человечество, и они же стали первыми антиглобалистами, если понимать глобализацию как «всемирную капитализацию».

Согласно марксистской теории, всемирная история начинается с капитализма, ибо базой капиталистического способа производства выступает крупная промышленность, создающая единый мировой рынок. При этом «Национальная обособленность и противоположности народов все более и более исчезают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли, всемирным рынком, с единообразием промышленного производства и соответствующих ему условий жизни».

Но если К.Маркс и Ф. Энгельс критиковали буржуазные порядки и, проведя социологический анализ отношений между базисом и надстройкой, призывали к установлению более справедливого социального строя, то сторонники неолиберализма в догматичной форме считают капиталистический порядок высшим достижением человечества. Так, совпавшее с окончанием Холодной войны появление в одном из ведущих американских журналов статьи Ф. Фукуямы «Конец истории», ознаменовало собой начало принципиальной переориентации либералов, когда на смену поиску диалога и согласованию интересов пришло все более откровенное утверждение идеалов рыночной демократии американского образца, поскольку, по словам З. Бжезинского, США «стали первой и единственной действительно мировой державой».

В целом же, как нам представляется, причины появления и широкого тиражирования подобных публикаций обусловлены тем, что исследования в данном направлении совпадают с потребностями политической элиты и финансируются более щедро, нежели те, в которых основная ответственность за конфликты в мире возлагаются на внешнюю политику США.

В свою очередь представители реалистической школы международных отношений, признавая, что в мире происходят серьезные перемены, склонны считать глобализацию не качественным скачком в развитии человечества, а скорее быстро идущим эволюционным процессом. В противовес школе транснационализма, с ее теорией «сложной взаимозависимости», доказывающей уменьшение роли государства в эпоху глобализации, кризисом национальной идентичности и формированием «полицентричного мира», последователи «реалистического дискурса» – неореалисты – утверждают, что государство остается решающим субъектом международных отношений, а сила – важнейшим фактором в реализации национальных интересов.

Неомарксисты рассматривают глобализацию как «империализм», то есть политику мирового капитализма, направленную на подчинение мира потребностям своего собственного развития, империалистическую систему, дошедшую до предела агрессивности.

Сходной точки зрения придерживается и ряд российский ученых. Так, по мнению А. В. Бузгалина человечество в той или иной форме приближается к эпохе глобальной диктатуры капитала, невиданным раннее масштабам тоталитаризма. К схожему выводу приходит португальский марксист Ж. Сарамаго, утверждающий, что «переживаемый человечеством феномен экономической глобализации является новой формой тоталитаризма». Альтернативой предлагается «глобализация справедливости, а не нищеты» через выведение из-под частного контроля и передачу в глобальное общественное ведение природных ресурсов, знаний и средств их получения; переход от неолиберального «нового мирового порядка» к социальной, экологически и гуманитарно ориентированной мировой экономике; демократический контроль и налогообложение ведущих международных финансовых организаций, спекуляции и контроль за финансовыми и иными рынками, ТНК; отмену долгов «третьего мира»; реальное введение международных стандартов прав человека, социальной защиты; демократизация ООН и создание регулирующих демократических органов на этом уровне и т. д.

Реализация всего этого, по замыслу альтерглобалистов, предполагает, развитие социальной солидарности действующих в разных странах сил, борющихся против неолиберальной экспансии, массового наступления на социальные завоевания граждан.

В данной связи нам представляется, есть надежда на то, что со временем системная протестная идеология, которая удовлетворит большинство сил, выступающих против современной формы глобализации, может оформиться, дав импульс для возникновения совершенно нового политического климата на планете.

Термином «глобализация» обозначается и возникновение новой системы экономических и политических отношений на мировой арене, сменяющей ту систему, которая существовала до начала 1990-х годов и отражала тотальное противостояние двух супердержав – идеологических антагонистов. Таким образом, глобализация представляется и как объективная тенденция мирового экономического развития, и как цель, выдвигаемая политическим руководством ряда ведущих государств мира, и как определенная методология анализа современных социальных процессов и международных отношений.

Большинство исследователей признают объективность и закономерность феномена глобализации. Ни одна страна уже не способна осуществлять и обеспечивать эффективную жизнедеятельность в условиях экономической автаркии. Глобализация открывает новые возможности развития, подразумевая распространение информации, знаний, новых технологий, более полное, чем когда-либо, использование преимуществ международного разделения труда, производственной кооперации, эффективное использование природных ресурсов и т.д. Интернационализация общественно-экономической жизни отдельных сегментов мирового сообщества, вызванная к жизни промышленной революцией, подготовила почву для транснационализации производства и капитала, и оба эти процесса способствовали развертыванию глобализации как высшей стадии этой триады.

Вместе с тем в научной литературе принято разделять «глобализацию» как явление, объективный процесс и «глобализм» как идеологию. Первое – постепенно идущий на протяжении всей истории человечества объективный процесс сближения народов, движения человечества к всеобщности. Глобализм же – вариант осмысления нынешнего этапа глобализации и порожденная в этой связи идеология, которая, как нам представляется, призвана обосновать ультралиберальные тенденции, разворачивающиеся в глобальном масштабе, на что обращает внимание и У.Бек, утверждая, что «глобализм – это идеология либерализма».

Явления, описываемые в настоящее время данным термином, были зафиксированы гораздо раньше, и именовались как интернационализм. В данной связи можно предположить, что такая смена понятий стала следствием поражения социалистической системы и соответствующей идеологии, а вытеснение данного термина из научного оборота – следствием его смысловой связи с левыми ценностями, во избежание ненужных корреляций. Обобщая различные подходы и трактовки феномена глобализации, можно сформулировать её сущностные аспекты, включающие, в частности, всеобщую либерализацию рыночных отношений, свободное и по существу мгновенное движение капиталов; скачкообразный рост числа и влияния международных организаций и ослабление суверенитета национальных государств; унификацию и стандартизацию жизни людей; растущую интеграцию развитых стран и дезинтеграцию стран развивающихся; детрадиционализацию и денационализацию национально-государственных интересов многих стран с последующим утверждением транснациональных, глобальных и универсалистских лояльностей; интенсификацию массовых миграций и ускоренное формирование новых нетрадиционных мультикультурных сообществ; создание глобальных СМК, всемирной сети Интернет, глобального телевидения, используемых в качестве инструмента идеологической экспансии Запада во все регионы мира.

К вышеперечисленному можно добавить концепцию демократизации, понимаемой лидерами глобального развития как процесс повсеместного утверждения западной модели демократии в качестве универсального политического режима и наилучшего способа управления, утверждения либеральных западных ценностей, идеологических установок, прежде всего, в политике и экономике, и, как следствие, рост либерализации международной торговли.

Ведущим типом экономической практики в условиях глобализации становится финансово-правовое регулирование, последовательно подчиняющее себе прочие виды хозяйственной деятельности. В результате происходят глубинные изменения в характере отношений между государствами, связанные с замещением системообразующих факторов международных отношений, когда во главу угла ставятся рыночные принципы взаимодействия государств на мировой арене.

В этой связи показательно мнение известного финансиста Дж. Сороса о том, что ошибочны как точка зрения коммунистов, отменивших рыночный механизм и установивших коллективный контроль над всеми видами экономической деятельности, так и точка зрения сторонников рыночного фундаментализма, стремящихся отменить механизм коллективного принятия решений и ввести главенство рыночных ценностей над политическими и общественными. Критикуя современную модель капитализма за абсолютизацию рынка в жизни современного общества, Дж. Сорос предлагает реформировать глобальный капитализм, считая что «рыночный фундаментализм представляет даже большую угрозу открытому обществу, чем коммунизм».

К такому же выводу приходит и американский экономист Дж.Стиглиц, полагая, что доминирование точки зрения рыночного фундаментализма «не только лишает страны свободного выбора, но и в значительной мере способствует их неудачам». Усиливается технологическая монополия постиндустриальных держав. Периферия и Центр, не соприкасаясь в конкурентной борьбе, все больше отдаляются друг от друга, образуя колоссальный разрыв между 20% самых богатых и 20% самых бедных стран планеты, доход на душу населения в которых разнится в 60 раз. По оценкам экспертов ООН, дистанция между богатейшими и беднейшими странами увеличилась до размеров пропасти. Одна из богатейших стран Лихтенштейн в 3 раза богаче, чем самая богатая страна в 1970 г., а беднейшая Зимбабве стала примерно на 25% беднее, чем самая бедная (та же Зимбабве) в 1970 г.

Возрастающее социальное неравенство стало тревожной тенденцией в формирующемся глобальном обществе. В настоящее время 20% населения Северного полушария Земли потребляет около 90% всех производимых товаров, около 60% вырабатываемой энергии, их доходы превышают доходы жителей развивающихся стран в 60 и более раз. При этом 20% жителей планеты существуют в условиях натурального хозяйства. Безусловно, такая диспропорция в распределении социальных и материальных благ приводит к противостоянию «золотого миллиарда» и остального мира на глобальном уровне, к социальному напряжению и внутри отдельных стран.

В Докладе ООН о человеческом развитии в 2011 году Норвегия признана самой благополучной страной в мире со среднегодовым доходом на душу населения в $57,130. В пятерку наиболее благополучных стран вошли также Австралия, Нидерланды, Соединенные Штаты и Новая Зеландия. Россия занимает лишь 66 место в этом рейтинге. Замыкают его государства с самым низким уровнем развития: Гвинея, Центрально-Африканская Республика, Сьерра-Леоне, Буркина-Фасо, Либерия, Чад, Мозамбик, Бурунди, Нигер и Демократическая Республика Конго. В этих государствах чрезвычайно низкая продолжительность жизни – от 40 до 50 лет, крайне неблагоприятная социально-экономическая среда, низкая грамотность населения, не превышающая 30%, а доход на душу населения составляет менее $1000 на человека в год.

Можно согласиться с В.Л. Иноземцевым и Е.С.Кузнецовой, которые отмечают, что феномен глобализации оказывается на деле односторонним процессом, делающим западный мир все более самодостаточным и «заинтересованным лишь в том, чтобы экономика отдельных стран или групп государств в иных регионах обслуживала потребности Запада». Не создание новых возможностей для различных стран и народов на пути прогресса, а «желание определенных кругов Запада занять господствующее положение на планете, организовав человечество в своих интересах» лежит, по мнению А.А.Зиновьева, в основе западноцентричной модели глобальности.

Передовые в экономическом и технологическом отношении государства Запада осознают, что их национальные ресурсы ограничены, но, не желая расставаться с обретенным статусом, ориентируются на мобилизацию богатств других стран для обеспечения, прежде всего, собственного развития, потребляя до 85% производимой в мире древесины, 75% обработанных металлов и 70% энергии. По сути, потенциал всей планеты «подстраивается» под потребности и интересы отдельных субъектов, подчиняющих решению этой задачи связи с экономиками других стран, а вместе с тем (хотя и в разной мере) и сами эти экономики и страны. Получив развитие в экономической сфере, глобализация выходит за её рамки, охватывает сегодня уже не только экономику, но и политическую, социальную сферы, вскрывая несоответствие между мировыми экономическими процессами и мировой общественно-политической организацией, реально перестраивая политическую структуру мира, что дает основания утверждать, что под влиянием глобализационных процессов происходит структурная перестройке всего общественного организма, кардинально меняются и базисные основания общественной жизни, и соответствующие им мировоззренческие установки людей.

По мнению У. Бека происходит ускоренная политизация процессов глобализации, поскольку она дает возможность транснациональным акторам, «отвоевывать у демократически организованного капитализма свободу действий, обычно сдерживаемую политикой национального государства». Всё это позволяет говорить не только о размывании в условиях глобализации понятия государственного суверенитета, но об общесистемном кризисе современного политического мира, включающем в себя как разрушение фундаментальных принципов Вестфальской государственно- центристской модели мироустройства и, по сути, возврат к довестфальскому сознанию в международных отношениях, так и девальвирование принципов ялтинской системы, лишившейся с окончанием «Холодной войны» своего основного системообразующего свойства.

При этом, как справедливо отмечает В.Е. Мишин, процесс перехода к современной системе международных отношений носит «достаточно сложный и затяжной характер, отражая столкновение разнонаправленных интересов, борьбу двух тенденций: многополярного и монополярного мироустройства». По словам З.Бжезинского «…глобализация стала для Америки удобным обобщением и привлекательным образом складывающихся в мире условий». Действительно, исторически обусловленные процессы глобализации осуществляются при доминировании США, миру навязывается «американоцентричная» модель глобализации, которая, являясь по определению известного политолога Дж. Грея «политическим проектом, основанным на американской мощи», жестко предписывает соответствующие нормы поведения другим странам. Эту важнейшую особенность феномена глобализации отмечает и Т.Фридман, указывая, что «политический и экономический выбор большинства правительств резко ограничен тем, что в мире существует одна сверхдержава и правит в мире капитализма». Вместе с тем, следует отметить, что в различное время предлагались и альтернативные цивилизационные модели, претендующие на роль глобальных проектов. Еще в начале XX в., основоположник германской школы геополитики К.Хаусхофер отмечал, что в геополитике панидеи - идеи- концепции, охватывающие целые народы и провозглашающие широкие цели- станут «жизненными формами будущего», способными воскреснуть из небытия и даже искусно уклониться от пытливого вмешательства науки.

Сегодня, в эпоху становления информационного общества, мы действительно становимся свидетелями борьбы в информационном пространстве панидей как форм или проектов организации мирового геополитического пространства XXI столетия, среди которых панамериканский, паневропейский, панкитайский, панисламистский, пантюркистский проекты. Как мы полагаем, каждый из них в той мере, в какой он противоречит национальным интересам России (культурно, политически, экономически, территориально и т.д.), несет угрозу ее безопасности.

Между тем, экономическое, политическое и военное лидерство США в постбиполярном мире способствовали преимущественному распространению именно панамериканского цивилизационного проекта. В результате чего, вместо синергетического взаимообогащения культур, происходит их унификация посредством новых технологий экспансионизма, и, как следствие, поглощение мира одной из цивилизационных моделей.

Осуществляемая по неолиберальному сценарию глобализация фактически означает трансформацию при доминирующей роли США значительной части мира в своего рода Pax Americana со стандартизированным образом и идеалами жизни, формами политической организации общества, типом массовой культуры, жизненными ценностями, что обуславливает вульгаризацию и примитивизацию самой идеи глобализации.

В этом контексте трудно не согласиться с утверждением профессора Лондонской школы экономики К. Коукера, что либеральный Запад всё ещё придерживается строго интернационалистских и экспансионистских взглядов, полагая свои ценности универсальными, которые можно и должно распространять, а главной задачей по-прежнему остается создание «безопасности для демократии мира».

Между тем, есть все основания полагать, что при всех своих притязаниях на мировое лидерство США не в состоянии победить в борьбе за планетарное господство. Стремление к решению международных проблем с помощью военной силы, шаткость финансово-экономических позиций США, проявившаяся во время мировых кризисов и втянувшая на волне создаваемой ими «глобальности» в кризисные ситуации большинство стран, вызывает разочарование в потенциале США как мирового лидера, подогревает антиамериканские настроения во всем мире.

Так, по словам редактора немецкого журнала «Шпигель» Г.-П.Мартина «Североамериканский гигант становится все более непредсказуемым не только в качестве глобального жандарма; он оставляет желать лучшего и в роли стража мировой свободной торговли».

Похожее мнение высказывает французский историк Э.Тодд, полагая, что «Соединенные Штаты становятся проблемой для всего мира…». Глобальная американская держава вступила в фазу заката своего могущества и вырождения демократии, превращаясь в «хищническую державу, в источник международной нестабильности». Примечательно, что по результатам проведенного в конце 2013 года Международным исследовательским центром Гэллапа опроса 70 тыс. человек в 65 странах мира почти четверть (24%) жителей Земли считает, что наибольшую угрозу для мира в настоящее время представляют Соединенные Штаты Америки.

При этом, по мнению В.Л. Иноземцева, «в начале XXI в. Америка гораздо больше нуждается в остальном мире, чем этот остальной мир нуждается в Америке». Идеи отказа Запада от роли «жандарма демократии» и политики «открытых дверей» для рыночной демократии за пределами североатлантического региона придерживаются и страны БРИК, которые предпочли бы, чтобы Запад умерил свой аппетит и перестал быть «дестабилизирующей силой».

Таким образом, отражая с одной стороны объективные тенденции и новые возможности развития мирового сообщества, такие как рост интегрирующего взаимодействия стран и народов, динамика технологической революции, становление общемирового экономического и информационного пространства, превращения знаний в базовый элемент общественного богатства, с другой стороны глобализация не разрешает проблему неравенства и ассиметричности развития стран и народов, подчиняя национальные интересы идеологии глобализма, ограничивая потенциал и возможности общемирового прогресса в силу неолиберального сценария её осуществления, отвечающего преимущественно интересам узкого круга стран-лидеров, создавая тем самым предпосылки формирования глобального авторитарного миропорядка.

Специфику современного этапа глобализации хорошо выражают слова В.В. Иванова, который подчеркивает важное обстоятельство, когда говорит, что «…число измерений нашего мира больше, чем мы думали раньше». Разделяя эту точку зрения мы полагаем, что в современных условиях происходит смена приоритетов общественного развития, акцент всё больше переносится на социальную сферу жизни общества как одну из доминант современной глобализации, в то время как до этого превалировали пространственно-географический, экономический, политический и культурный аспекты.

При этом к особенностям современной глобализации в социальной сфере, прежде всего, необходимо отнести повышение коммуникативной связанности мира, что обусловлено развитием средств коммуникации в целом. Характерной для современного этапа глобализации является тесная взаимосвязь глобализации с информационно-технологической революцией и ее последствиями: компьютеризацией, информатизацией, виртуализацией, стремительным развитием Интернета и прочих средств коммуникации, что заставляет переосмыслить отношение к таким фундаментальным понятиям, как пространство, время и действие. Следовательно, глобализация может быть охарактеризована как процесс сжатия временных и пространственных рамок современной цивилизации.

Как мы полагаем, в современных условиях ключевым фактором глобализации, ставшей мегатенденцией мирового развития в XXI веке, является формирование всемирного информационного пространства, способствующего беспрецедентной интенсификации информационных взаимодействий во всех областях жизнедеятельности человечества. Данное явление вошло в научный оборот в качестве термина «информационное общество», а в публицистику в виде метафоры «информационная революция», означающих растущее влияние информационных технологий на все сферы жизни общества.

Сегодня под понятием «информационное общество», подразумеваются с одной стороны, философские и социальные теории, с другой – применяемые на практике правительствами развитых стран политические программы, направленные на внедрение новейших информационных технологий в различные сферы жизни. При этом оба направления - научно-теоретическое и практическое - чаще всего не совпадают. Несмотря на разнообразие теорий - как западных, так и отечественных- общепринятого научного определения понятия «информационное общество» до сих пор не существует.

Зачастую под «информационным обществом», понимается некая новая постиндустриальная общественная формация, в которой большинство работающих занято производством, хранением, переработкой и реализацией информации, особенно высшей ее формы – знаний.

Однако, на наш взгляд, говорить о таком обществе, тем более в глобальном масштабе, пока преждевременно, поскольку вышеуказанной общественной формации объективно не соответствуют даже наиболее развитые страны. В данной связи нам представляется, что понятию «информационное общество», в его современном понимании, скорее соответствует усовершенствование инструментов работы в существующем индустриальном обществе, оптимизация и ускорение его функционирования, а также более тесное межкультурное взаимодействие.

В этом контексте под понятием «информационное общество» нами понимается такая социально-экономическая организация социума, в которой на основе симбиоза социальной организации и информационных технологий формируется высокоразвитая информационная инфраструктура, обеспечивающая накопление и применение интеллектуальных ресурсов с целью приращения фундаментальных научных знаний, повышения их глобальной конкурентоспособности и устойчивого мирового развития. При этом глобализация, понимаемая как общественный процесс, в ходе которого преодолеваются географические ограничения социальной и культурной деятельности, а сама деятельность начинает носить многофункциональный характер, тесно связана с формированием информационного общества, поскольку посредством её расширяются сами возможности информирования. Информация не только удовлетворяет познавательные потребности общества, но и обретает реальную силу, влияя на принятие экономических и политических решений, способствуя преодолению или, наоборот, обострению кризисных ситуаций в мире.

На наш взгляд особенность проходящей научно-технической революции состоит в том, что она вторгается в информационную сферу, затрагивая такие основополагающие для всех видов человеческой деятельности процессы, как создание и обработка, хранение и передача информации. Это ведет к коренным социальным трансформациям в области экономики, политики, культуры, к изменениям в сознании людей, к возникновению нового постиндустриального типа общества.

Таким образом, не будет преувеличением сказать, что коммуникации и современные информационные технологии – безусловный фактор ускорения глобализационных процессов. Происходит формирование единого мирового информационного пространства, в котором информационные потоки получают динамичное развитие, что, в свою очередь ведет к новому витку глобализации, в рамках которой происходит становление нового мирового информационного порядка как мирополитической системы, в которой центры политического действия и принятия решений могут, благодаря современным средствам коммуникации, превращаться в сложные системы совместного принятия решений и политического взаимодействия.

Как мы полагаем, информационная доминанта в характере перемен уже проявила себя настолько, что можно говорить о начавшемся переходе к новой модели развития – инфоцентрической. Системную и техническую опору этой модели составляет сильносвязанная компьютерная среда, которая обладает практически неограниченным потенциалом не только в наращивании объемов памяти и пропускной способности каналов передачи данных, но и в части универсальной алгоритмической переработки глобально распределенной информации.

В этом контексте информационная глобализация – один из наиболее показательных интеграционных процессов, протекающих в рамках и под влиянием глобализации, включающий в себя развитие коммуникаций (в том числе использующих космическое пространство), создание глобальных информационных сетей, компьютеризацию многих сфер жизнедеятельности человека.

Можно с уверенностью утверждать, что развитие информационной среды в значительной степени способствовало, с одной стороны, трансформации мира, единению человечества, а с другой – его диверсификации, ибо возможности средств электронной коммуникации и всемирной сети интернета, мобильной связи доступны преимущественно жителям развитых стран. Страны «догоняющего развития» пока не в состоянии не только создавать новые технологии, но и использовать уже имеющиеся достижения науки и техники. Даже информационная революция вопреки ожиданиям теоретиков глобализации «не децентрализовала мировую мощь и не уравняла государства между собой, а оказала противоположное воздействие».

Под воздействием процессов глобализации происходит все более жесткое и необратимое разделение людей, социальных групп, целых обществ по степени их участия в создании и использовании информационных технологий и – в практически полной взаимосвязи с этим – по их богатству. Информационная глобализация, таким образом, формирует качественно новое состояние общества, трансформируя социальные структуры и модели взаимодействия в обществе, изменяет роль и значение человека. Современный мир обретает черты фрактальности, для общества становятся характерными плюрализм и даже эклектизм, а субъектом выбора в целом все больше и все чаще становится отдельная личность независимо от принадлежности к какой-либо социальной группе или традиции. При этом каждое из обществ, в свою очередь, необратимо разделяется на «информационное общество» и всех остальных.

Так, доклад об уровне технологического развития информационных и коммуникационных технологий и их влиянии на благосостояние и конкурентоспособность 142 стран, ежегодно представляемый Всемирным экономическим форумом, определяет десятку стран-лидеров, включающую Швеция, Сингапур, Финляндию, Данию, Швейцарию, Нидерланды, Норвегию, США, Канаду и Великобританию. Российская Федерация занимает в рейтинге 56 позицию. Несмотря на предпринимаемые в развивающихся экономиках меры по развитию инфраструктуры информационных и коммуникационных технологий (ИКТ), «цифровое неравенство» продолжает существовать. При этом недостаточные компетенции и слабые институты в сфере информатизации, в том числе связанные с бизнес-климатом, являются теми факторами, которые сдерживают динамику предпринимательства и инноваций в развивающихся странах.

Исследуя парадоксы формирования глобального мира, М. Кастеллс отмечает и усиливающийся в условиях глобализации разрыв между растущим влиянием международной элиты, стоящей в центре информационных и финансовых потоков и положением других членов мирового сообщества, лишенных возможности реализовать жизненный проект и испытывающих бремя политического хаоса.

Вместе с тем, колоссальный объем информации, обращающейся в современном обществе, отнюдь не увеличивает объем знаний. Как ни парадоксально, но фундаментальная причина этого – интенсификация и разнообразие коммуникаций, связанных с глобализацией, поскольку, информация и знание понятия не тождественные. В данной связи, расширение глобальной коммуникационной сети не является самым важным условием перехода к информационному обществу, понимаемому, прежде всего, как общество науки и знаний.

Представляется, также, что в условиях глобализации доминанта социального назначения СМК в развивающихся странах не сводится к новостям, рекламе и развлечениям, основу их деятельности составляют, прежде всего, национальные цели развития и защита национальных интересов. При этом для передовых стран информационная мощь, обладание которой вносит существенные коррективы в стратегию оборонной и внешней политики государств, становится главным средством достижения геополитических целей.

По утверждению чилийского политика и дипломата Серхио Фернандеса Агуайо сегодня «центры подлинной власти уже не там, где находится власть политическая». Она все больше концентрируется в руках тех, кто контролирует финансовые рынки, кому принадлежат средства массовой информации и коммуникации.

Как нам представляется, в условиях глобализации международные политические процессы в значительной степени стали определяться позициями медиасобственников. Как полагает А.И.Соловьев, это один из аспектов преобразования политического пространства на основе новых информационных технологий сформировавшимся классом медиакратии. По мнению же известного французского исследователя Р.Дебре, предложившего сам термин «медиократия», СМК сегодня выполняют функции, принадлежавшие в средневековой Европе церкви. Причем место прежних святых в общественном сознании заняли творимые имидж-мейкерами кумиры толпы, а место веры – выражаемое через СМК общественное мнение. Есть все основания утверждать, что в условиях глобализации, диктующей новую динамику социальной жизни, происходит активное становление по определению британского журналиста Н.Дэвиса «миксерной» журналистики, или как называет её сам автор – «чурналистики» (churnalism), утратившей способность рассказывать читателям, что в действительности происходит в мире. Суть её в переработке вторичных непроверенных материалов, основанных на пресс-релизах, продиктованных чьими-то политическими или коммерческими интересами, и «сбивании» их как в миксере для публикации. В этом проявляется и особая роль средств массовой коммуникации (СМК) в глобализирующемся обществе, определяемая их возможностью влиять на политические решения и управлять, а нередко и манипулировать массовым сознанием.

Всё это дает основания утверждать, что в условиях глобализации информация, став основным продуктом медийного производства, становится также и мощным властным ресурсом, монополизация которого может привести, как предостерегают многие исследователи, к возникновению тоталитарного государства планетарного масштаба. В условиях социального неравенства, углубляющегося процессами неолиберальной глобализации, использования современных информационных технологий в манипулятивных целях, такой вариант развития событий не кажется маловероятным.

В результате информационной глобализации образуется такая мировая политическая система, в которой на лидирующие позиции выдвигаются государства, способные утверждать субъективные этические стандарты в международных отношениях, в том числе за счет целенаправленного внедрения в массовое сознание выгодных для себя идеологических и нравственных установок, ценностей и мировоззрения. Данный процесс можно охарактеризовать как глобальную информационную экспансию, осуществляемую под лозунгом «свободы распространения информации».

Кроме того, информационная глобализация, развитие и применение технологий информационного манипулирования массовым сознанием, ведущее к размыванию социокультурной, а в значительной мере и этнической, и конфессиональной идентичности, позволяют – в тех случаях, когда это выгодно тем или иным акторам политической коммуникации, – создавать отрицательный имидж государства (как синонима тоталитаризма), а также иллюзию всеобщей политической унификации и ее привлекательности, равно как и иллюзию неуправляемости трансграничных потоков – финансовых, людских, информационных.

Между тем, в понимании западных идеологов глобализации такая свобода информации сводится к передаче потока односторонне ангажированной и целенаправленной информации, не ограниченной никакими нормами и не контролируемая государством, на территорию которого она поставляется в качестве инструмента идеологического влияния. Примечательно в этой связи заявление одного из бывших директоров ЦРУ А.У.Даллеса: «Если бы мне предоставили право выбрать только один принцип нашей внешней политики, то я сделал бы этим принципом свободный поток информации».

Современные международные отношения характеризуются плюрализмом акторов и уже не сводимы к традиционным межгосударственным отношениям. Это находит подтверждение и в сфере глобального управления информационными процессами, где все большую роль играют альтернативные государству участники – некоммерческие организации, экспертные группы, органы исполнительной власти, научное сообщество, ТНК и др. В таких условиях конфликт интересов между государствами и негосударственными объединениями столь же вероятен, как и межгосударственный конфликт, который, в условиях становления информационного общества принимает форму информационной войны, скрытого и непрямого контроля и управления общественным сознанием.

Тревожной тенденцией на наш взгляд становится и то, что сегодня социально значимая информация, в том числе и сведения политического характера, все в большей мере распространяются мировыми, а не национальными агентствами и каналами, что объясняется якобы их «авторитетом и непредвзятостью». При этом концентрированное информационное воздействие незаметно для развивающегося общества, и может подменять его собственные интересы интересами конкурентов, перенацеливая и ограничивая тем самым возможности его развития. Ученым сообществом все чаще поднимается вопрос о системном кризисе цивилизации, о тупиковом характере существующей парадигмы развития. Основное противоречие современной цивилизации сформулировал М. Кастельс, отметив «экстраординарный разрыв между нашей технологической переразвитостью и нашей социальной недоразвитостью». По его мнению «экономика, общество и культура построены на интересах, ценностях, институтах и системах представлений, которые, в общем, ограничивают коллективную креативность, конфискуют плоды информационной технологии и отклоняют нашу энергию в русло самоуничтожающей конфронтации», что, безусловно, представляет вызов и угрозу безопасности мирового сообщества, стабильности складывающегося нового миропорядка.

На наш взгляд, в связи с невозможностью успешного управления сложным и нестабильным миром, нелинейными и многомерными процессами глобализации из одного центра линейно-экспансионистскими методами, необходима переоценка многих фундаментальных ценностей экономцентричной цивилизации, мировоззренческая перестройка в масштабе всего мирового социума, которая должна привести к серьезной корректировке нынешней парадигмы мирового цивилизационного развития.

Таким образом, исследование сущностных характеристик феномена глобализации, её ключевых информационных аспектов дает основания для вывода о том, что отражая объективные тенденции развития мирового сообщества, интегрирующего взаимодействия стран и народов, глобализация, тем не менее, не разрешает проблему ассиметричной взаимозависимости стран в силу неолиберального сценария осуществления, отвечающего интересам узкого круга стран-лидеров, обостряя геополитическую конкуренцию на международной арене, в том числе в информационной сфере, где доминантой социального назначения СМК становится реализация национальных интересов, определяемая их возможностью влиять на политические решения, манипулировать массовым сознанием путем концентрированного информационного воздействия на общество, подменяя его собственные интересы интересами конкурентов, перенацеливая и ограничивая тем самым возможности его развития.

В результате информационной глобализации формируется мировая политическая система, в которой на лидирующие позиции выдвигаются государства, способные утверждать субъективные этические стандарты в международных отношениях, в том числе за счет целенаправленного информационного воздействия, внедрения в общественное сознание выгодных для себя идеологических и нравственных установок, ценностей и мировоззрения.

Запрос на диссертацию присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
Геология
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки


Пишите нам

 

 

 

 

X