Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Конференции
Полезные ссылки
СУПЕРОБУЧЕНИЕ
Комната отдыха

Введите слово для поиска

Аксютина Ольга Анатольевна
Панк как феномен молодежной контркультуры в постсоветском пространстве


МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИНСТИТУТ ВЫСШИХ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ


Специальность 24.00.01 - Теория и история культуры


Диссертация
на соискание ученой степени кандидата культурологии


Научный руководитель: д.и.н., проф. Г.С. Кнабе


Москва
2003

Содержание диссертации
Панк как феномен молодежной контркультуры в постсоветском пространстве

Введение

Глава 1. Контркультура в пространстве истории: логика понимания и выражения
1.1. Контркультура в архаических обществах
1.2. Смеховая культура в Средневековье
1.3. Контркультура в XIX - начале XX вв.

Глава 2. DIY панк-культура как новая форма контркультуры
2.1. История панка и формирование DIY панк-культуры
2.2. Общая характеристика феномена DIY-культуры
2.3. Основные направления протеста DIY панк-культуры
2.4. Многоликость и многоголосие DIY панк-культуры

Глава 3. DIY панк-культура в постсоветском пространстве: саморепрезентация и практики контркультуры
3.1. Панк как этика и эстетика противостояния в условиях СССР
3.2. Генезис DIY панк-культуры в постсоветском пространстве
3.3. Самоопределение и основные ценности DIY панк-культуры
3.4. Принадлежность к панк-движению: способы включения и внешние признаки
3.5. Характеристика различных практик DIY панк-культуры
3.6. DIY панк-культура как феномен молодежной контркультуры в постсоветском пространстве

Заключение
Список источников и литературы
Приложения

Глава 1. Контркультура в пространстве истории: логика понимания и выражения

Термин "контркультура" вводится на рубеже 1960-70-х гг. американскими теоретиками Теодором Роззаком и Чарльзом Рейчем применительно к тем феноменам молодежной субкультуры протеста, которые, отвергнув политический экстремизм "новых левых", обратились к метафизическому бунту битников и хиппи. "Ибо то, что побуждало нонконформистскую молодежь к бунту, было связано, по Роззаку, не с ее политическим и не с ее социальным положением, а с той особой позицией, которую она, в силу уникального своеобразия сложившейся ситуации с неизбежностью должна была занять по отношению к современному типу цивилизации, шире — к принципу культуры (в той форме, в какой он был унаследован европейским сознанием) вообще".

К тому времени когда контркультура 1960-х была уничтожена атакой масс-медиа с одной стороны, и кооптирована в мейнстрим, с другой, в середине 1970-х годов в Великобритании появился панк как новый взрыв молодежного отчаяния и протеста, как новый вызов миру "лицемерия и денег", в том числе и року 1960-х, уже ставшему частью истеблишмента. До СССР взрывная волна панка докатилась к концу 1970-х, породив ряд достаточно разноплановых явлений, оппозиционных советской официальной культуре. Во второй половине 1990-х в постсоветском пространстве началось формирование панк-контркультуры нового типа (DIY панк-культуры) в соответствии с изменившимися экономическими и социально-политическими условиями и вследствие взаимодействия с мировой андерграундной панк-сетью.

Тезисно очертив круг проблем данной работы, сосредоточим внимание на центральном понятии "контркультура", которое не исчерпывается молодежным бунтарством 1960-х и протестом панка 1970-х - это повторение и углубление традиции, которая проходит через всю историю человеческого сообщества и связана с конфликтом отдельного человека и коллектива, индивидуального и общественного. Господствующая культура заключает в себе нормы, которым должны следовать члены коллектива. Но "я" всегда шире любых рамок, предписываемых обществом. С точки зрения этой концепции двуединства культуры, культура "представляет собой систему диалектических противоречий, производных от одного, центрального — от противоречия индивида и рода. В основе ее - непрестанное взаимодействие обобщающих тенденций и форм с тенденциями и формами, направленными на самовыражение индивида в его неповторимости".

Отчуждение культуры от индивида - не просто имманентное свойство культуры. Принципиально заложенное в ее основании, оно раскрывается на протяжении истории. На ранних ее фазах личность по сути дела растворена в коллективе и очень долгое время обретает себя лишь в единении с ним. Но по мере усложнения общественных и государственных структур с одной стороны и внутреннего мира обособляющегося от них человека с другой, культура отчуждается от жизни конкретного человека и становится абстрактным набором образцов, с другой стороны, формируется явление контркультуры как требование возвращения культуры назад.

Английский социальный антрополог Виктор Тэрнер, разработавший концепцию структуры и антиструктуры (communitas), близкую к развиваемой в данной работе концепции культуры-контркультуры, считает, что "все человеческие общества явно или неявно обращаются к двум контрастирующим социальным моделям. Одна из них, как мы видели, — это модель общества как структуры правовых, политических и экономических позиций, должностей, статусов и ролей, в которых личность лишь неясно угадывается, заслоненная социальным персонажем. Другая - это модель общества как коммунитас конкретных, идиосинкразических личностей, которые, хотя и различаются по своим физическим и умственным данным, тем не менее, считаются равными по своей принадлежности к единому человечеству".

1.1. Контркультура в архаических обществах

Формирование понятия личности и его связь с идеей "контркультуры"

Первая глава будет посвящена рассмотрению движения этой коллизии в широком историческом контексте. Противопоставление "социального персонажа" и личности как единицы бытия возникло не сразу. Дадим краткий набросок развития представлений о человеческой личности в процессе ее отделения от коллектива, опираясь на работу французского социального антрополога Марселя Мосса "Об одной категории человеческого духа: понятие личности, понятие "я".

На примере индейцев пуэбло зуньи автор показывает возникновение понятия индивида в архаическом обществе - со своим званием, рангом, ролью, но немыслимого вне коллектива, вне клана. Даже имена детства означают здесь скорее звания, чем прозвища. Далее проблему имени и социального положения Мосс рассматривает на примере другого индейского племени - квакиютлей. Здесь личность также рассматривается, главным образом, в системе классов и кланов. Имя меняется с возрастом и функциями, выполняемыми в связи с этим возрастом. Это связано с ритуальными представлениями о предках, которые перевоплощаются в телах тех, кто носит их имена. Таким образом, в архаическом сознании "личность " существует лишь как персонаж, роль, играемая индивидом в жизни клана.

В Древнем Риме понятие "личности" получает новый статус - юридический. По словам Мосса, здесь "личность" (personne) больше, чем имя или право персонажа на ритуальную маску, она - фундаментальный акт права" - индивидуальных прав на обряды и привилегии. С другой стороны, это выражается в представлении о гражданской persona: римскими гражданами были все свободные мужчины Рима. Далее римское понятие "личности" развивается стоиками (II-IV вв. н.э.), которые к функциям, почестям, правам и обязанностям добавляют этический компонент: значение существа сознательного и автономного. И, наконец, современное понятие "метафизической личности" начинает формироваться христианами, которые от понятия человека как олицетворения сословия приходят к понятию человеческой личности как таковой, "без маски".

С IV века представления о личности не претерпевают значительных изменений, хотя споры о природе индивидуальной души продолжаются вплоть до конца XVIII века. Декарт выделяет такие проявления личности как мышление и сознание. Сектантские протестантские движения XVII-XVIII вв. закрепляют этот смысл, и, наконец, Фихте утверждает "я" как категорию психологического сознания, которой мы сейчас пользуемся. Таким образом, понятие "личности" не является чем-то врожденным, оно формировалось веками и все еще находится в становлении.

1.1.2. Обновление мира через возвращение в хаос

Для архаических культур характерна нераздельность двух модусов бытия -индивидуального и общественного, и противоречие контркультуры и господствующей культуры еще не проявляется на данном этапе развития человечества. Это выражается не только в проиллюстрированном выше представлении об индивиде, как части целого, но и мировосприятии человека традиционной культуры. Настоящая жизнь мыслится лишь как подражание божественным образцам и повторение парадигматических действий. То есть человек является собой лишь во время ритуалов и жизненно важных событий (рождение, смерть, свадьба, инициация, добыча и принятие пищи и т.д.), когда уничтожается профанное время, и человек воспроизводит действия, совершенные божеством в начале времен, выступая в качестве демиурга или культурного героя. Из этого следует два вывода. Во-первых, здесь отсутствует противопоставление индивидуального и общего, человек, по сути, "действительно пребывает самим собой" лишь отождествляясь с определенными всеобщими образцами; культура еще не отчуждена от человека.

Во-вторых, таким образом отменяется время и происходит периодическое обновление. Неприятие исторического, линейного времени долгое время является чертой человеческого сознания. Архаический человек всегда живет в настоящем. Многочисленные мифы о "вечном возвращении" говорят о потребности в периодическом уничтожении космоса, и тем самым в отмене преемственности, в отмене традиции, а значит устоявшейся культурной нормы.

Рассмотрим в качестве примера лунарные космо-мифологические теории, распространенные по всему древнему миру (Индия, Иран, Америка (майя и ацтеки), Древняя Греция и Древний Рим), и утверждавшие нормальность циклических катастроф. Халдейская доктрина "Великого года", проникшая в эллинский мир, состояла в следующем: "мироздание вечно, но каждый "Великий Год" оно уничтожается и вновь восстанавливается; когда семь планет соберутся под знаком Рака, случится потоп; когда эти планеты встретятся в знаке Единорога, Вселенную поглотит огонь". Таким образом, катастрофы не представлялись чем-то необратимым, более того, они мыслились необходимым условием существования мира. Временная смерть человечества нужна для его возрождения к жизни с новыми силами. Периодическое возвращение в хаотическое, т.е. докультурное и внекультурное состояние выступает залогом вечного обновления мира.

Нужно подчеркнуть ту значимость, которой обладало наступление Нового года для архаичной культуры (да и не только), когда происходило мифологическое уничтожение истекшего времени и повторение творения . Это сопровождалось отменой каких бы ни было норм и переворачиванием с ног на голову всех ценностей. Наиболее ярким примером этой потребности человека сбросить на некоторое время ярмо культуры и отменить все существующие законы и правила, являлись римские сатурналии.

1.1.3. "Культура наизнанку": Сатурналии

Сатурналии выступали неким возрождением доцивилизованного порядка, воскрешением "золотого века" правления бога сева и землепашества Сатурна, согласно мифу, научившего италийские племена земледелию; того времени, когда не существовало конфликта между частным и общим, контркультурой и господствующей культурой, а идеал всеобщей доброты и гармонии, справедливости, братства и равенства царил на земле, где не было ни собственности, ни рабства, ни войн.

На период сатурналий (с 17 по 23 декабря) отбрасывались обычные ограничения закона и нравственности, и все возвращалось в первоначальный хаос. Праздник сопровождался оргиями, непомерным весельем и всеобщим равенством -на несколько дней отменялось рабство; женщины, которые не считались "гражданами" в Древнем Риме, могли делать все, что им заблагорассудится, забыв о "приличиях, долге и обязанностях".

Эта онтологическая потребность человека избавиться от порядка и организации и время от времени окунуться в бурлящий водоворот бытия, находит проявление в праздниках и обрядах многих народов, например, в церемонии апо у северных ашанти из Ганы, празднике жатвы у хо Северо-восточной Индии, холи ("празднике любви") в сельской Индии, Крониях Древней Греции.

Подобные ритуалы отмены норм и рамок культуры происходят в переломные моменты - наступление Нового года (который наделен эсхато-космогонической функцией) или жизненно важные для общины этапы сельскохозяйственного года - сев, завершение сбора урожая или открытие кладовых с новым урожаем.

Функционально сатурналии и аналогичные обряды в других культурах не только служили разрядкой для людей, ограниченных строгими правилами в своей обыденной жизни, они были призваны обеспечить плодородный и благополучный год, поэтому и происходили в особенно важные периоды. Это ежегодное избавление от грехов и возрождение плодородия часто сопровождалось избранием "царя", воплощающего собой Сатурна, который наделялся неограниченными полномочиями и в более раннюю эпоху предавался смерти, дабы его постепенная утрата жизненных сил не сказались бы на вечном цветении и вечном могуществе воплощенного в нем бога. Английский антрополог и религиовед Джеймс Фрэзер объясняет причину этого следующим образом: "Дело в том, что божественной жизни, заключенной в материальном и смертном теле, одряхление этой хрупкой оболочки может принести больший вред. Для того чтобы спасти эту оболочку от дряхлости, которая с годами неизбежно ожидает каждого человека, божественная жизнь должна быть заблаговременно отделена от стареющего тела и перенесена в молодое, сильное тело преемника. Достигается это путем умерщвления богочеловека и нового воплощения его духа. Умерщвление бога, точнее, его человеческого воплощения, является поэтому необходимой ступенью к его возрождению для новой, лучшей жизни".

1.1.4. Очистительная функция брани и смеха: Терсит иЛоки Ленинградский литературовед О.М. Фрейденберг рассматривала эту проблему "перехода жизни в смерть, смену старого и нового года, регенерацию из вчерашнего умирания в сегодняшнее новое оживание ('царствование')" на примере Терсита, персонажа древнегреческого фольклора, изображенного во II песне "Илиады".

Терсит визуально (косоглазие, хромота, горбатость, плешивость и остроголовие) и морально (олицетворение инвективы (брани - насмешки), смеха и глупости) представляет собой классическую античную (и не только) маску шута. Шут, вообще говоря, в истории литературы выступает как одна из метафор смерти, царь же - метафорой жизни, таким образом "царь", избираемый на сатурналиях воплощает оба этих значения в одном лице. Смерть шутовского царя (в "Илиаде" Одиссей грозит, что Терсита "разденут до нага, изобьют и прогонят из стана", в греческом фольклоре "Терсит оказывается убитым, причем, в одном случае он умирает от пощечины, а в другом, - его сбрасывают со скалы, - два обрядовых приема в этого рода праздниках") ведет к обновлению и притоку жизненных соков. Эту же семантику несут в себе такие свойства шута, как инвектива, смех и глупость - метафорическую передачу образа плодородящей смерти. Терсит, открыто выступающий против главного вождя ахейцев, царя Агамемнона на военном собрании, таким образом, приносит царям регенерацию в культовом акте публичной брани и публичного обличения.

Такое представление об очистительной функции грубой, откровенной речи свойственно многим народам и культурам и является важной частью традиций, подобных сатурналиям. В качестве примера можно привести выше упомянутую церемонию апо у ашанти, важнейшей функций которой является сбрасывание бремени недобрых чувств, накопившихся за год. Один из высокопоставленных жрецов текиманского бога Та Кеси объясняет смысл этого обряда следующим образом: "Ты знаешь, что у каждого есть сунсум (душа), который может быть поврежден, ушиблен или может заболеть, и так становится больным и тело. Очень часто - хотя бывают и другие случаи, например, ведовство, - заболевание вызывается злобой или ненавистью, которые кто-то таит против тебя. Или ты сам можешь затаить в душе ненависть против кого-либо из-за того, что он некогда дурно поступил с тобой, и это тоже терзает твой сунсум и делает его больным.

Наши предки знали, в чем дело, и они установили время, раз в году, когда каждый мужчина и каждая женщина, свободный человек и раб должны получить свободу и выговорить все, что накопилось в душе, высказать своим соседям все, что думают о них и их поведении, и не только соседям, но и королю или вождю. Когда человек так свободно выскажется, он почувствует, что его сунсум остывает и успокаивается, и сунсум человека, против которого только что открыто высказывались, тоже успокоится. Может быть, король убил твоих детей, и ты ненавидишь его. Это делает его и тебя больным; когда же тебе позволяется сказать ему в лицо, что ты думаешь, вы оба от этого выигрываете".

Другим примером персонажа, несущего в себе функцию регенерации через обличение может послужить герой древнескандинавского мифологического эпоса - Локи. Подобно гомеровскому Терситу, он носитель комической стихии, нарушитель спокойствия и хулитель власти. В песне "Старшей Эдды" "Перебранка (словесная распря) Локи", он ругает и позорит богов на пиру, описывая/приписывая им всевозможные пороки, предсказывая им смерть и гибель всего мира, предустановленную вечным вселенским законом.

Кроме выше перечисленных характеристик, роднящих Локи с Терситом, древнескандинавский персонаж наделен чертами трикстера (трюкача-плута-озорника). Трикстер - комически-демонический двойник культурного героя. Если культурный герой участвует в мироустройстве в качестве демиурга и первопредка, побеждает хаос и основывает культуру, то трикстер вносит хаос и разрушает упорядоченный культурным героем мир, иногда неумело подражая ему, иногда по глупости, из хвастовства или жадности, иногда со злым умыслом. Часто они являются братьями-близнецами, являя позитивный и негативный варианты "культурного героя", причем, "плохой близнец является воплощением не идеи "зла", а лишь негативной, темной стороны мира". В этом смысле они олицетворяют две части единой вселенной. Иногда близнецы считаются фратриальными предками.

В мифологиях многих народов антагонизм двух верховных божеств предполагает их взаимную дополнительность. Согласно мифам ниасцев (Индонезия), бог верхнего мира Ловаланги, воплощающий в себе добро и жизнь, родился без туловища, а бог нижнего мира Латуре Данё, являющийся воплощением зла и смерти, - без головы, таким образом, вместе они составляют целое. В индийской мифологии дэвы и асуры (боги и демоны, силы света и тьмы), постоянно борющиеся друг с другом, в начале времен (до творения) были единосущны.

Запрос на диссертацию присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
Геология
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки


Пишите нам

 

 

 

 

X