Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Конференции
Полезные ссылки
СУПЕРОБУЧЕНИЕ
Комната отдыха

Введите слово для поиска

Ахмедова Кульсум Байтаевна.
Религиозный фактор в политическом контексте противодействия терроризму

ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ


Специальность 23.00.02 – политические институты, процессы и технологии


ДИССЕРТАЦИЯ
на соискание ученой степени кандидата политических наук


Научный руководитель: доктор философских наук, профессор Коновалов В. Н.

Ростов-на-Дону - 2014

Содержание диссертации
Религиозный фактор в политическом контексте противодействия терроризму

Введение

Глава 1. Теоретический анализ основных подходов изучения религиозного политического экстремизма и терроризма
1.1 Проблема религиозного политического экстремизма и терроризма в отечественных и зарубежных исследованиях
1.2 Содержание и критерии использования понятия «политический экстремизм, использующий ислам»
Выводы к первой главе

Глава 2. Основные идеологии политического экстремизма, использующие ислам
2.1 Ваххабизм и салафизм как идеологии политического экстремизма
2.2 Малоизученные аспекты политического экстремизма, использующего ислам
2.2.1 Махдизм в контексте политического экстремизма
2.2.2. К вопросу о суфизме как умеренном направлении в исламе
Выводы ко второй главе

Глава 3. Механизмы религиозного фактора в политическом контексте противодействию терроризму
3.1 Эмпирический анализ основных механизмов использования религиозного фактора в политическом контексте противодействия терроризму
3.2 Рекомендации по улучшению мер противодействия терроризму с учетом религиозного фактора
Выводы к третьей главе

Заключение и выводы
Библиография
Приложение

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ОСНОВНЫХ ПОДХОДОВ ИЗУЧЕНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА И ТЕРРОРИЗМА.

1.1 Проблема религиозного политического экстремизма и терроризма в отечественных и зарубежных исследованиях.

Экстремизм и терроризм существовали задолго до появления самих этих терминов. Истоки терроризма уходят своими корнями в древние века. Одно из первых упоминаний о терроризме связано с актами, совершенными в I в. до н.э. еврейской политической группировкой зелотов (буквально «ревнителей»), боровшихся методами террора против римлян за автономию Фессалонии. В I в. н.э. в римской Иудее появилась первая из известных террористических организаций национально-религиозного толка – «сикарии» (от слова «сика» – короткий кинжал), которая уничтожала римлян и представителей еврейской знати, сотрудничавших с ними.

В Древнем Риме довольно часто использовался террор как метод устрашения с целью добиться повиновения. Юлий Цезарь наказывал обратившиеся в бегство легионы методом децимации – казнью каждого десятого солдата бежавшего легиона.

Сочетание религиозного мессианства и политического терроризма было присуще секте ассасинов, отделившихся от исмаилитов (низариты), которые появились в XI столетии и были разгромлены монголами в XIII в.

Терроризм получил распространение во времена правления якобинцев во Франции в 1793-1794 гг. Робеспьер характеризовал террор как проявление гражданской добродетели, так же как и якобинцы, которые применяли данный термин без какой-либо негативной окраски для оправдания своих действий. Якобинцы, заявив своей главной целью изменение, как общества, так и человеческой природы, считали необходимым для этого разрушение прежнего режима и уничтожение всех, кто не поддерживает данные идеи. Якобинцы создали революционные трибуналы, которые выносили смертные приговоры всем противникам нового режима. Совершаемому ими террору они придавали необходимое легальное и моральное оправдание. Тем не менее, критики, изучавшие политическую философию, с самого начала Французской революции предупреждали о драматических последствиях террора.

Истории хорошо известен период кровавого правления царя Ивана IV (1565– 1584 гг.). Созданный им специальный репрессивный орган – опричнина – служил инструментом для расправ со всеми неугодными царю князьями и боярами.

Хотя ислам считается религией мира, в истории исламских государств много примеров, когда халифы и эмиры под прикрытием религии совершали акты террора. Исследование истории ислама после правления четырех халифов, в частности, Умара II из династии Омейядов, позволяет заключить, что многие халифы, султаны, эмиры и их полководцы, по своей жестокости и кровожадности ничем не отличались от других правителей, применявших террор как метод политического экстремизма в борьбе за власть.

Во второй половине XIX века произошли изменения в описательных и оценочных исследованиях террора. Разочарованные во всех остальных методах политической борьбы некоторые анархистские и революционные организации, а также радикальные националистические группы выбрали террор как метод политического принуждения. Они пришли к выводу, что словесные воздействия являются неэффективными в политической борьбе, и поэтому необходимо переходить к поступкам, то есть, экстремальным действиям, направленным на сокрушение несправедливого, репрессивного политического режима, для того, чтобы вызвать страх и отчаяние среди его последователей, продемонстрировать их уязвимость, вынудив их, таким образом, к политическим и социальным изменениям.

Исследователи назвали данное направление политического террора «пропагандой поступком», который часто оказывался покушением или убийством членов правящей королевской семьи или высокопоставленных политических деятелей. Так, в период 1880-1890 гг. французские и испанские анархистские организации провели серию террористических актов, жертвами которых оказались не только политические фигуры, но и мирные граждане. При этом сами террористы и их сторонники объявили свои действия морально легитимными.

Исследователи обозначают переход терроризма в новую стадию государственного терроризма в первой половине XX века. Наиболее крайней формой государственного терроризма исследователи считают тоталитарный терроризм, примерами которого являются фашистский режим в Германии и сталинский режим в СССР, где терроризм применялся правительствами в качестве основного метода осуществления политического контроля над обществом. Данная форма террора определяется как эссенция тоталитарного доминирования. Однако, как подчеркивают исследователи, государственный терроризм не является прерогативой тоталитарного режима. Нетоталитарные государства также применяли террор как метод борьбы с внешними врагами, включая мирное население, проживающее на территории вражеского государства. В качестве наиболее трагического примера исследователи приводят атомные бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки американскими военно- воздушными силами, которые они назвали террористическими бомбардировками.

Основным вопросом, на который пытаются ответить практически все исследователи проблемы терроризма в области философии, является вопрос о том, может ли терроризм иметь моральное оправдание.

В целом, философские концепции разделяются на те, которые изучают идею невиновности жертв терроризма, то есть мирных граждан, и на те, которые рассматривают избирательный терроризм, направленный непосредственно на виновников проблем общества, в первую очередь, социальной несправедливости, репрессий против мирных граждан и других. Согласно данному подходу, ответ на вопрос о том, есть ли моральное оправдание терроризму, зависит от того, кто становится жертвой террора.

Концепция последствий терроризма рассматривает терроризм с точки зрения баланса его последствий. Данная концепция считает, что если терроризм достигает благородной цели позитивных изменений в обществе, то данный результат как бы уравновешивает тот факт, что в ходе достижения этой цели имелись жертвы. Таким образом, достигается своего рода баланс, который допускает моральное оправдание терроризма. Согласно данной концепции, моральное оправдание терроризма может приравниваться к моральному оправданию легального наказания, которое может быть очень суровым и жестоким, но оправданным необходимостью сохранения безопасности общества, лишив свободы преступника.

В рамках концепции последствий выделяется два подхода. Согласно первому подходу, терроризм может иметь моральное оправдание. Так, один из приверженцев данного подхода К.Нельсен (1981) считает, что терроризм может быть оправдан его политическими результатами и моральными последствиями. Моральное оправдание терроризма допустимо, по мнению К.Нельсена (1981), в двух случаях: 1) когда террористические акты являются политически эффективным оружием в революционной борьбе; 2) если в результате террористических актов будут преодолены несправедливость, страдания, упадок в мире, которые было бы невозможно побороть другими способами.

Исторический опыт, как утверждает К.Нельсен (1981), показывает, что терроризм в малом масштабе, используемый как единственный метод борьбы для того, чтобы поднять народные массы на революционную борьбу, является неэффективным и контрпродуктивным. С другой стороны, терроризм, используемый как метод партизанской борьбы в затянувшейся войне за свободу, может быть достаточно эффективным, и поэтому оправданным, как это случилось в Алжире или Южном Вьетнаме. Следует отметить, что точка зрения К.Нельсена не является новой, и высказывалась еще в 1920-х годах Л.Троцким.

Другой подход в рамках концепции последствий не находит оправдания терроризму. Один из представителей данного подхода Н.Фоушн (1981) считает, что хотя некоторые формы терроризма и могут быть оправданы в определенных обстоятельствах, такие обстоятельства крайне редки. Среди таких обстоятельств выделяются: 1) результат, достигнутый террористическим актом должен быть достаточно хорошим, чтобы оправдать такой метод его достижения; 2) результат может быть достигнут терроризмом; 3) результат не мог быть достигнут какими-либо другими способами, которые бы требовали меньших моральных и иных затрат.

Террористы в действительности не способны соблюдать данные условия, считает Н.Фоушн (1981), так как их невозможно соблюдать, когда речь идет о невинных жертвах терроризма. Н.Фоушн (1981) подчеркивает, что для террористов все невинные жертвы являются инструментами для достижения определенной цели и не воспринимаются как человеческие существа, в то время как о виновных жертвах заявляется как о человеческих существах, так как они должны быть наказаны. Невиновные жертвы преподносятся террористами как человеческие существа только для того, чтобы показать на какие невероятные жертвы вынуждены идти террористы, и таким образом усилить эффект террора. Террористы заявляют, что они вынуждены были принести в жертву бесценные жизни невиновных людей во имя высокой цели, так как у них не было альтернативы. Но Н.Фоушн (1981) заявляет, что у террористов всегда есть альтернативы, поэтому террористические акты, в которых жертвами становятся невинные люди, не имеют никакого оправдания. Что касается террористических актов, направленных на непосредственных виновников человеческих бед, то они в некоторых случаях заслуживают оправдания, считает Н.Фоушн (1981).

Концепция последствий терроризма подвергается критике теми философами, согласно которым терроризм по сути своей абсолютно неправилен, но его последствия никак не должны влиять на его моральное оправдание или осуждение. Данная концепция рассматривает несколько подходов. Так, В.Хелд (2008) рассматривает проблему терроризма и морали с точки зрения распределительной справедливости и прав человека. Она объясняет, что иногда права человека или групп людей находятся в состоянии конфликта, когда для защиты или соблюдения прав одних людей нарушаются права других людей. При некоторых конфликтах нет никакой возможности соблюдать права всех сторон и поэтому делается выбор. Террористы, несомненно, нарушают права своих жертв, но с другой стороны, они заявляют, что делают это, так как их права тоже были нарушены. Но это никоим образом не дает морального оправдания терроризму, заявляет В.Хелд (2008), так как должно быть соблюдено еще одно условие – распределение справедливости.

Если в обществе одна часть населения имеет привилегию соблюдения их человеческих прав, а такие же права другой части населения нарушаются, то возникает терроризм против представителей привилегированной группы для восстановления справедливости в распределении прав человека. Подобное восстановление справедливости для обеспечения прав всех членов общества служит моральным оправданием применения терроризма, считает В.Хелд (2008). Это относится к такому обществу, в котором нарушались права человека, и которое теперь находится в стадии перехода от нарушений прав отдельных людей к соблюдению прав всех членов общества. Нарушения прав человека продолжались бы, и поэтому применение террористических методов для их восстановления могут быть морально оправданны. Согласно подходу В.Хелд (2008), нарушения прав жертв терроризма, таких как право на жизнь и право на безопасность, неизбежны и требуется, чтобы эти нарушения прав были справедливо распределены между членами общества, так же как соблюдение прав.

Анализ двух вышеизложенных подходов показывает, что факторы справедливости и прав человека имеют больший вес, чем позитивные и негативные последствия при рассмотрении вопроса терроризма с точки зрения морали, и поэтому доминируют в ситуациях конфликтов. Однако, в некоторых исключительных обстоятельствах фактор последствий имеет большее значение.

М.Вальцер (1973) в своей концепции чрезвычайного положения приводит в качестве аргумента «бомбардировки террора» немецких городов в период Второй Мировой войны. В начале 1942 г. Великобритания была на грани поражения фашистской Германией и не могла избежать этого, если бы продолжала воевать в соответствии с правилами ведения войны. Великобритания на тот момент оставалась единственной страной, которая не была покорена нацистами. И если бы Германия покорила Великобританию, последствия были бы неизмеримо ужасными, по мнению М.Вальцера (1973). То есть, Великобритания находилась в чрезвычайном положении из-за: а) надвигающейся угрозы ее существования; б) немыслимого морального ущерба, который был бы нанесен британскому обществу в случае победы фашистов. Находясь в таком положении, Великобритания нарушила базовый моральный принцип неприкосновенности мирного населения, начав бомбардировки немецких городов с целью насаждения ужаса среди мирного населения, чтобы таким образом заставить его оказать давление на свое правительство и прекратить войну, сдавшись безоговорочно. К началу 1943 г. было ясно, что Великобритания близка к победе и бомбардировки террора потеряли свое моральное оправдание, которое поддерживалось обществом в начале.

М.Вальцер (1973) считает, что его концепция чрезвычайного положения применима только к такому политическому сообществу, которое находится под угрозой уничтожения или порабощения, и, в конечном счете, к такому обществу, которое может быть лишено свободы и выживания. «Выживание и свобода политических сообществ, члены которых разделяют стиль жизни, полученный ими от их предков, для того, чтобы дальше передать его своим детям, являются высшими ценностями международного сообщества», - пишет М.Вальцер (1973).

В концепции М.Вальцера (1973) критики выделяют две составляющие: 1) физическое выживание общества, ради которого применение террора имеет моральное оправдание; 2) политическое выживание государственного устройства или спасение политической независимости общества, которому может быть политическое оправдание, но никак не моральное. Концепция М.Вальцера (1973) однобока, считают критики, так как, сосредоточившись на чрезвычайности и чудовищности угрозы, она игнорирует чудовищные жертвы, которые терроризм приносит.

Существует также подход, доказывающий, что терроризм абсолютно не имеет никакого морального оправдания. В рамках данного подхода, концепция избирательного терроризма считает, что все формы терроризма, за исключением избирательного терроризма, который нацелен на непосредственных виновников бед общества, не может быть морально оправдан.

Этическая теория А.Геврита (1981) выделяет свободу и безопасность как фундаментальные предпосылки в вопросе о терроризме и морали. Свобода и безопасность требуют абсолютного права на их защиту, право, которое должны иметь все невинные жертвы. Когда абсолютный статус данного права подвергается испытанию из-за чрезвычайной угрозы обществу или его моральной катастрофы, то необходимо провести моральное различие между непосредственной и опосредованной ответственностью за то, что безопасность мирных граждан не была обеспечена.

Продолжая развивать далее этическую теорию, П.Бон (1989) утверждает, что если общество или отдельные лица отказываются применять методы террора против тех, кто совершает жестокости и зверства, ради того, чтобы не допустить невинных жертв, и из-за этого жестокости и зверства будут продолжаться, то непосредственную моральную ответственность за это несут только исполнители жестокостей. Именно поэтому терроризм не имеет морального оправдания.

Концепция абсолютной неприкосновенности граждан С.Натансона (2010) требует полного запрета террористических методов борьбы и считает, что соблюдение абсолютной неприкосновенности граждан является наилучшим способом снизить количество невинных жертв и разрушений в ходе вооруженных конфликтов. Подвергая критике концепцию чрезвычайного положения, С.Натансон (2010) утверждает, что нарушение неприкосновенности граждан даже в самых чрезвычайных ситуациях, допускает оправдание терроризма, что, в свою очередь, способствует более частому его использованию.

Р.Брандт (1992) и В.Хукер (2000) заявляют, что гражданская неприкосновенность должна быть абсолютной. Они считают, что необходимо соблюдение такого морального правила, которое позволяет и даже требует предупредить возникновение чрезвычайного положения, даже если ради этого потребуется нарушение каких-то других моральных правил, с тем, чтобы не допустить использование терроризма, который неизбежно приводит к невинным жертвам.

Как показывает данный теоретический обзор, основная причина использования террористами религиозного фактора заключается именно в поиске морального оправдания для террористических действий с целью получения общественной поддержки, которая затем используется как орудие давления на государственные органы и достижения политических целей.

Авторская позиция по данному вопросу заключается в том, что терроризм является абсолютно антигуманным и соответственно относится к крайним формам проявления политического экстремизма. Терроризм не может иметь морального оправдания, так как нарушает право на жизнь. В связи с чем, эффективность мер по противодействию терроризму будет зависеть от того, насколько эти меры лишают террористов морального оправдания.

Обзор современных исследований проблемы экстремизма и терроризма в области социологии и политологии показывает, что социология терроризма находится на стадии зачатия и социологические теории терроризма практически отсутствуют.

Теория секуляризации, доминировавшая в период после Второй Мировой войны и вплоть до конца 1970-х годов, анализируя новые государства, образовавшиеся после войны, определяла их модернизацию как желаемый конечный результат политического развития. Одним из основных достижений модернизации считалось отделение религиозных структур от государства, введение светских видов легитимации, которые должны распространяться, в том числе, и на те области, которые традиционно регулировались религиозными институтами. Религия по определению была противопоставлена эффективному развитию общества, хотя в некоторых исследованиях все еще признавалась социальной силой, которая может способствовать мобилизации масс.

И только в 1980-х годах начал возрождаться интерес к религии в социальных науках в связи с исламской революцией в Иране, главным идеологом которой явился Аятолла Хомейни, и движением Новое Христианское Право в США, возглавляемым Преподобным Джерри Фалвелом. Оба лидера возглавляли социальные движения, основанные на религии. Исламская революция в Иране продемонстрировала способность таких социальных движений не только захватить государственную власть, но и подавить образцовое модернизированное политическое развитие, которое было характерно для Ирана в период правления Шаха.

В противовес теории секуляризации и прогнозам многих социологов религия все больше становится вовлеченной в социальные и политические процессы. Некоторые из поздних исследований определили религиозный фактор как основную политическую силу.

Возросший за последние годы интерес и внимание социальных наук к религиозному фактору свидетельствует о его важном влиянии на социально- политические процессы, происходящие в обществе. Несмотря на многочисленные исследования данной проблемы в смежных науках, ни религиоведение, ни политические науки до сих пор не предложили исчерпывающего объяснения религиозного фактора в политических процессах. Большинство исследований, посвященных отдельным случаям, достигли небольшого научного прогресса. Теория социальных движений, включающая такие основные понятия как культура и идентичность, мобилизация ресурсов, определяет силы, вовлекающие религиозные группы в политические процессы.

Терроризм часто рассматривается через призму теорий глобализации. Исследователи отмечают, что глобализация вызывает сопротивление, иногда в форме террористических атак, на те страны, которые находятся в авангарде процессов глобализации. Некоторые исследователи рассматривают терроризм как оборонительное, реакционное, солидарное движение против глобальных сил, изменяющих культуру и экономику обществ.

К теориям глобализации относятся: теория мировой системы, теория мирового общества как государства и теория ответного удара.

Теория мировой системы рассматривает международный терроризм как антисистемный элемент. Террористы воспринимают религию как альтернативу универсальному, глобальному неолиберализму.

Теория мирового общества как государства находит, что продолжающаяся экспансия западно-ориентированных культурных моделей рационального действия и универсальных социальных стандартов происходит на фоне растущего международного терроризма. В рамках данной теории рассматриваются возможные причинно-следственные связи между введением глобальных стандартов, норм и определений реальности и защитными действиями локальных не западных обществ, которые в определенных обстоятельствах принимают форму международного терроризма.

С другой стороны, экспансия глобального общества должна была бы вызвать глобальный эффект во всех регионах. Но есть заметные различия в реакции на глобализацию в Латинской Америке, которая переживает негативный эффект глобализации, и на Ближнем Востоке. Латинская Америка не реагирует на глобализацию международным терроризмом, как Ближний Восток. Похоже, что возмущение глобализацией в Латинской Америке обращено вовнутрь, тогда как на Ближнем Востоке вовне. Такие различные социальные реакции на глобализацию объясняются данной теорией тем, что страны Латинской Америки являются относительно открытыми, с демократическими институтами и социальными организациями, способными абсорбировать социальное напряжение, вызванное глобализацией, которое выражается в предвыборной политике, социальных движениях, демонстрациях и протестах. В ближневосточных странах с более авторитарными режимами, где разногласия жестоко подавляются, где имеются минимальные возможности для выражения социального напряжения, и где религиозные идеологии лежат в основе государственного устройства, подобное возмущение глобализацией направляется вовне, иногда в форме международного терроризма.

Теория ответного удара рассматривает терроризм как ответную реакцию сопротивления на глобальную политику Америки. Данная теория полагает, что американская политика сегодня аналогична политике империй прошлого в стремлении контролировать многочисленные этнические и религиозные группы во всем мире и терроризм является неизбежной реакцией сопротивления на эти имперские амбиции.

Бергезен А. и Лизардо О. (2004) выделяют следующие уровни анализа в теориях международного терроризма:
• Индивидуальный уровень включает теории, изучающие отдельных террористов, их интересы, мотивы, личностные особенности и т.д.
• Групповой или социальный уровень включает теории, изучающие террористические группы, организации, движения. Здесь террористические организации изучаются подобно тому, как изучаются социальные движения, на основе тех же теорий. Террористические акты включены в ту же группу коллективного насилия, куда входят социальные движения и политическое насилие.
• Национальный уровень, в центре анализа находятся общество, страна или государство, в частности государственная политика относительно терроризма или политика, делающая государство мишенью для террористов, финансовая поддержка террористических групп.

Исследователи согласны в том, что начиная с 1990-х годов, мир вошел в фазу «нового терроризма». Также описываются новые типы террористов после холодной войны, новое поколение террористов. Исследователи выделяют следующие изменения и новые характеристики терроризма:

• Структура террористических организаций приобретает форму децентрализованной разветвленной сети ячеек, состоящей больше из волонтеров взамен прежней строго иерархичной организации с вертикальной цепочкой власти, состоявшей из профессионально подготовленных террористов. Также террористические организации приобрели международный статус, включая членов и принимая лидеров из разных стран, тогда как в 1960-80-е годы они являлись узко национальными по структуре и управлению.

• Террористические идеологии стали более религиозными, отмечается нарастающее использование религии в идеологиях террористических организаций и групп. Б.Хоффман (2003) заключает, что за последние годы значительно выросло число террористических атак и террористов, заявляющих о религиозных мотивах, и отмечает значимую корреляцию между религиозной мотивацией и летальностью террористических атак.

• Террористические цели стали глобальными. Если раньше террористическими организациями выдвигались требования конкретного, локального характера (например, освободить заключенных членов организации или вывести войска с конкретной территории), то с 1990-х годов они стали глобально-религиозными (создание единой мусульманской общины – уммы, создание исламского государства и т.д.).

Современные зарубежные исследования роли религиозного фактора в терроризме и противодействии терроризму остаются все также противоречивыми. Большинство новейших исследований подтверждает, что террористические группы, использующие религиозный фактор, совершают наиболее жестокие террористические акты и не склонны к переговорам.

Есть также исследования, cчитающие, что религиозный фактор в терроризме используется политическими силами как орудие давления в международных отношениях, и этим объясняющие стремительное распространение религиозного экстремизма через страны и регионы.

Растет число исследований, посвященных изучению роли интернет-пропаганды в распространении идеологий экстремизма, использующего ислам, которые заключают, что террористы успешно адаптировали интернет для достижения своих целей, и попытки противодействия данному явлению пока остаются безуспешными. Исследователями были сконструированы карты социальных сетей и организационные структуры экстремистских веб-форумов.

Кластерный анализ к изучению тактик различных террористических групп за последние несколько десятилетий позволил обнаружить схожие тенденции в совершении террористических атак группами, имеющими различные мотивы и находящимися в разных регионах мира. Так, например, террористические атаки, совершенные в таких разбросанных географических точках как Ливан, Грузия или Колумбия, имели намного более общего, чем предполагалось изначально.

Особое внимание в современных исследованиях терроризма посвящается, изучению эффективности мер по противодействию терроризму. Так, подвергается критике некорректное и неадекватное использование религиозной риторики в законодательных актах по противодействию терроризму.

С другой стороны, есть исследования, которые утверждают, что религиозный фактор оказывает значительно меньшее влияние на процессы радикализации, ведущие к экстремизму и терроризму, чем ему придается в мерах по борьбе с терроризмом.

Новый метод, основанный на измерении централизации, был применен для выявления критических компонентов комплексного сетеобразования в борьбе с терроризмом. Исследователи пришли к выводу, что идентификация и охрана наиболее критических компонентов сети, таких как коммуникационные и транспортные, позволяют снизить разрушительные последствия террористических атак. С другой стороны, критическими компонентами террористических сетей являются сами террористы, на которых должны быть нацелены меры по разрушению связей между ними, предотвращая, таким образом, планирование и осуществление террористических атак.

Несмотря на их неиерархичную структуру, нельзя утверждать, что террористические организации полностью организованы в сетевые структуры. Крупные террористические организации все еще имеют центральные штабы и тренировочные базы. Необходимо уделить больше внимания тому, как террористические сети развиваются и как пресечь их развитие, как эти сети вербуют сторонников и почему люди попадают в террористические сети.

Результаты исследования, посвященного обзору западной литературы по данной проблеме, приводят к выводу, что, несмотря на распространение терроризма, использующего ислам, в западных странах, роль религиозного фактора остается неоднозначной и требует дальнейшего исследования.

Отечественные исследования религии внесли весомый вклад в анализ религиозного фактора терроризма. Российская социология религии, как отмечает А.В.Аникина (2008), сформировала несколько подходов к феномену религиозности: 1) классический, основанный на марксистской методологии; 2) постклассический, сочетающий марксистский и интроспективный (церковный) подход; 3) системно-динамический, базирующийся на чертах интегральной системы культуры; 4) полипарадигмальный, позволяющий овладеть наиболее ценными достижениями современной социологии религии.

Современные отечественные исследования в той или иной мере затрагивающие проблему террористических идеологий, связанных с исламом, проведены в таких направлениях как роль исламского фактора в системе государственной безопасности, законодательное регулирование противодействия религиозно-политическому экстремизму. Другие исследования посвящены анализу концепции джихада в исламе. Ряд работ рассматривают террористические идеологии в контексте межэтнических конфликтов, соотношения этнического и религиозного факторов. Следует выделить исследования, изучающие политические аспекты и идеологические функции ислама, а также внешние и внутренние факторы радикализации ислама в Российской Федерации. Геополитические процессы на Юге России, национальные и региональные аспекты безопасности изучаются В.Н. Коноваловым, И.П. Чернобровкиным и другими учеными факультета социологии и политологии Южного федерального университета.

Важными в данной области являются исследования А.А.Игнатенко (2004), выдвинувшего гипотезы об эндогенности радикализма в исламе, о возрастающей в мире зоне многоуровневой напряженности исламского радикализма, а также о прямой зависимости радикализации ислама в северокавказском регионе России от экспорта исламизма из-за рубежа. Ряд исследований акцентируют внимание на внешних факторах радикализации, тогда как другие – на внутренних причинах.

Среди внешних факторов радикализации ислама рассматриваются противостояние цивилизаций, социально-экономические интересы, противостояние глобальных и региональных интересов на международной арене. Как отмечает Улезко Э.В. (2009), организационные и идеологические центры этнорелигиозного экстремизма (прежде всего, исламизма) в значительной степени расположены не на территории Российской Федерации и северокавказского региона. Этнорелигиозный экстремизм на Северном Кавказе подпитывается во многом за счет экзогенных факторов, связанных с планами реализации геополитических интересов отдельных государств западного и исламского мира. Среди внутренних факторов рассматриваются национальные и религиозные. Так, Е.В.Белая (2005) выделяет среди социальных явлений, непосредственно порождающих террористическую угрозу, сепаратистские настроения этнических групп не готовых к интеграции в социальную систему титульной нации и готовых бороться против подобной ассимиляции насильственными способами.

Как считает Л.Р.Сюкияйнен (2005), одной из важных сторон борьбы с экстремизмом и терроризмом является идеологический аспект. Его актуальность объясняется тем, что из всех составляющих экстремизма под исламскими лозунгами непосредственное отношение к исламу имеет указанный момент и прочность позиций экстремизма заключается не только в нерешенности политических, социально-экономических, национальных проблем, но и в его идейной базе, ориентирующейся на исламские концепции.

Необходим детальный анализ концепций политического экстремизма, направленных на изучение наиболее распространенных экстремистских идеологий, основанных на исламе, таких как: ваххабизм, салафизм и махдизм. Именно эти идеологии способствовали широкому распространению терроризма далеко за пределами тех стран, в которых они возникли.

Запрос на диссертацию присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
Геология
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки


Пишите нам

 

 

 

 

X