Библиотека ДИССЕРТАЦИЙ
Главная страница Каталог

Новые диссертации Авторефераты
Книги
Статьи
О сайте
Авторские права
О защите
Для авторов
Бюллетень ВАК
Аспирантам
Новости
Поиск
Конференции
Полезные ссылки
СУПЕРОБУЧЕНИЕ
Комната отдыха

Введите слово для поиска

Абдул-Кадыров Шарпудди Муайдович
Осуществление прокурором уголовного преследования и надзора за исполнением законов в досудебном производстве


ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ КАЗЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«АКАДЕМИЯ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»


Специальность 12.00.09 – «Уголовный процесс»


Диссертация
на соискание ученой степени кандидата юридических наук


Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор А.Г. Халиулин


Москва - 2015

Содержание диссертации
Осуществление прокурором уголовного преследования и надзора за исполнением законов в досудебном производстве

Введение

Глава 1. Функции прокурора в досудебном производстве по уголовным делам
1.1. Понятие и сущность функций прокурора в досудебном производстве по уголовным делам
1.2. Уголовное преследование как функция прокурора в досудебном производстве по уголовным делам, ее соотношение с функцией надзора
1.3. Надзор за исполнением законов в досудебном производстве по уголовным делам и его соотношение с ведомственным процессуальным контролем

Глава 2. Осуществление прокурором уголовного преследования и надзора за исполнением законов на различных этапах досудебного производства
2.1. Осуществление прокурором уголовного преследования и надзора за исполнением законов в стадии возбуждения уголовного дела
2.2. Осуществление прокурором уголовного преследования и надзора за исполнением законов при подозрении лица в совершении преступления
2.3. Осуществление прокурором уголовного преследования и надзора за исполнением законов при привлечении лица в качестве обвиняемого
2.4. Осуществление прокурором уголовного преследования и надзора за исполнением законов при окончании предварительного следствия и дознания

Заключение
Библиография
Приложения

Глава 1. Функции прокурора в досудебном производстве по уголовным делам

1.1 Понятие и сущность функций прокурора в досудебном производстве по уголовным делам

Прокурорский надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия определен в Федеральном законе «О прокуратуре Российской Федерации» как одно из основных направлений надзорной деятельности прокуратуры. Деятельность прокуратуры на протяжении всего времени, начиная с принятия Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (далее – УУС) и до наших дней, несмотря на все изменения законодательства, показывает, что надзор являлся сущностью деятельности прокурора в досудебном производстве по уголовным делам.

Как известно, в соответствии с УУС следствие производили судебные следователи, являвшиеся по своему статусу членами окружного суда, при содействии полиции и при наблюдении прокуроров и их товарищей. Хотя деятельность прокурора именовалась не «надзор», а «наблюдение», прокурор имел достаточно широкие полномочия. Так, он направлял судебному следователю предложения о производстве следствия. Следователь, начав следствие не по предложению прокурора, ставил в известность прокурора и его товарища. Статья 278 УУС устанавливала, что «прокуроры и их товарищи следствия не производят, но дают предложения о том и постоянно наблюдают при производстве сих следствий». В соответствии со ст. 280 УУС прокуроры и их товарищи имели право присутствовать при всех следственных действиях и рассматривать на месте подлинное производство, не останавливая хода следствия. Статья 279 УУС определяла властные полномочия прокурора в отношении дознавателей: «По производству дознания о преступных действиях полицейские чины состоят в непосредственной зависимости от прокуроров и их товарищей».

Судебный следователь был обязан по всем предметам исполнять законные требования прокурора или его товарища с отметкой в протоколах, какие меры приняты по его требованию. Это было определено ст. 281: «По всем предметам, относящимся к исследованию преступления и к собиранию доказательств, судебный следователь исполняет законные требования прокурора и его товарища с отметкой в протоколах, какие именно меры приняты по его требованию». В случае наличия препятствий судебный следователь выполнял требование, насколько было возможно, уведомлял прокурора или его товарища и ожидал их разрешения (ст. 282 УУС). При взятии лица под стражу судебный следователь немедленно сообщал ближайшему лицу прокурорского надзора (ст. 283 УУС). Прокурор или его товарищ имел право предложить освободить обвиняемого из-под стражи.

Статья 286 УУС устанавливала, что прокурор или его товарищ имели право требовать дополнения следствия по сделанным им указаниям, хотя бы судебный следователь признал бы следствие оконченным. Прокурор имел право и определять подследственность. Так, прокурор окружного суда и Министр юстиции – Генерал-прокурор имели право предлагать к производству дела вне территорий судебных следователей (ст. 173, 174 УУС).

Привлечение к следствию в качестве обвиняемого осуществлялось судебным следователем как по своей инициативе, так и по предложению прокурорского надзора постановлением (ст. 270 УУС). По окончании следствия судебный следователь направлял все производство прокурору или его товарищу (ст. 402–405, 478 УУС).

Прокурору окружного суда, осуществлявшему наблюдение за следствием, предоставлялось право привлекать к ответственности чинов полиции, отдельного корпуса жандармерии, волостных и сельских начальников, а также судебных врачей за упущения и беспорядки при производстве по уголовным делам. Прокурор решал, произведено ли следствие с надлежащей полнотой, следует ли обвиняемого предать суду, или дело о нем должно быть прекращено или приостановлено. Обвинительный акт прокурора являлся документом предания суду.

Таким образом, в Уставе уголовного судопроизводства была последовательно закреплена надзорная функция прокурора в досудебном уголовном процессе в сочетании с его обвинительной функцией на судебных стадиях. Эта же концепция была закреплена и в Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1922 г. (в ред. 1923 г.), а также в УПК РСФСР 1961 г.

Деятельность органов прокуратуры Российской Федерации также показывает важность и необходимость надзора за исполнением законов органами дознания и органами предварительного следствия. В 2013 г. прокурорами было установлено 4 860 918 нарушений законов, допущенных правоохранительными органами на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, из них 19,4% (или 941 603) – при производстве следствия и дознания (в 2012 г. – 987 980, или 19,6%). В том числе поставлено на учет 158 048 ранее известных, но по разным причинам неучтенных преступлений.

Как показывает практика прокурорского надзора, количество нарушений, допускаемых следственными органами всех ведомств, имеет тенденцию к стабильному росту. Так, на 10,6% (с 303 665 до 335 906) увеличилось в 2013 г. число установленных прокурорами нарушений в работе следователей Следственного комитета Российской Федерации (далее – СК России), а в 2014 г. количество выявленных прокурорами нарушений превысило 400 тыс. (408 071 против 335 906). По-прежнему большая их часть (220 011, или 65,5%, в 2013 г. и 250 042, или 61%, в 2014 г.) пришлась на стадию приема, регистрации и рассмотрения сообщений о преступлениях (2012 г. – 214 797, или 70,7%). Распространены случаи принятия следователями СК России необоснованных решений об отказе в возбуждении уголовных дел, обусловленных неполнотой проведенных проверок, а также игнорированием фактов, явно свидетельствующих о наличии признаков преступлений. В 2013 г. число таких постановлений, отмененных прокурорами, составило 62 446, что на 1,5% больше, чем в 2012 г. (61 543). По результатам инициированных прокурорами дополнительных проверок возбуждено 610 уголовных дел. В 2014 г. таких уголовных дел возбуждено 445.

Продолжался рост уголовных дел, производство по которым было прекращено следователями следственных органов СК России. При этом практически каждое четвертое такое решение (3620 в 2013 и 3932 в 2014 г.) отменялось прокурором по причине несоответствия требованиям закона (в 2011 г. – 3309). В 2013 г. возросло на 2% (с 3950 до 4029) количество уголовных дел, возвращенных прокурором для производства дополнительного расследования, и значительно (+45,8%, с 238 до 347) – для пересоставления обвинительного заключения (в 2014 г. количество таких дел несколько снизилось и составило 4002). Всего в 2013 г. прокурорами в связи с установленными нарушениями закона, допущенными следователями СК России, было внесено 26 660 требований, что на 37,0% больше, чем в 2012 г. (19 467), а в 2014 г. – 31 029 требований, 17 732 представления и информации в 2013 г. и 19 380 в 2014 г. (в 2012 г. – 17 961, –1,3%). Из числа рассмотренных требований удовлетворено в 2013 г. 96,7%, в 2014 г. – 98% (в 2012 г. – 95%).

По мерам прокурорского реагирования к дисциплинарной ответственности в 2013 г. привлечено 1245 сотрудников СК России, в 2014 г. – 1370. Количество выявленных прокурорами нарушений закона в работе следственных органов МВД России в 2013 г. увеличилось на 10,2% (с 649 488 до 715 495), а в 2014 г. – до 1 159 613. В целом в 2013 г. прокурорами в органы внутренних дел направлено 78 305 требований об устранении нарушений федерального законодательства, что на 11,2% больше, чем в 2012 г. (70 427), а в 2014 г. – уже 87 197 требований об устранении нарушений федерального законодательства следователями органов МВД.

Указанные данные также свидетельствуют о том, что надзор за исполнением законов является основным содержанием деятельности прокурора в досудебном производстве по уголовным делам.

Вместе с тем в ст. 37 УПК РФ определено, что прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной указанным Кодексом, осуществлять от имени государства уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Насколько обосновано это определение? С одной стороны, представляется, как на это указывал А.Г. Халиулин, что надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия также является надзором за исполнением законов этими органами, так как вся процессуальная деятельность осуществляется исключительно на основе закона.

Наряду с осуществлением уголовного преследования такой надзор является одной из основных процессуальных функций прокурора в досудебном производстве по уголовным делам. Прокурор обязан осуществлять надзор за процессуальной деятельностью всех органов дознания и предварительного следствия, независимо от их ведомственной подчиненности. Для этого уголовно-процессуальный закон наделил прокурора властно-распорядительными полномочиями, в том числе принадлежащими исключительно ему (например, отмена незаконных постановлений дознавателя, утверждение обвинительного заключения и обвинительного акта и направление уголовного дела в суд). С учетом особой роли прокурора в досудебном производстве предметом надзора является законность процессуальной деятельности дознавателей, следователей, руководителей следственных органов, начальников органов и подразделений дознания при расследовании преступлений.

Это положение конкретизировано в ст. 29 Закона о прокуратуре. В ней определено, что предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, проведения расследования, а также законность решений, принимаемых органами дознания и предварительного следствия.

При этом понятие «соблюдение установленного порядка проведения расследования» означает, что в предмет прокурорского надзора входит законность производства всех процессуальных действий следователем, руководителем следственного органа, дознавателем и органом дознания. В свою очередь «законность решений, принимаемых органами дознания и предварительного следствия» включает в себя исполнение требований закона при принятии органами дознания и предварительного следствия абсолютно всех процессуальных решений, вне зависимости от того, требуется ли в данном случае получение судебного решения, согласия прокурора и возможно ли обжалование принятого решения в суд.

Принимая во внимание, что предметом прокурорского надзора является законность всей деятельности органов дознания и предварительного следствия, все же можно выделить «ключевые» моменты досудебного производства по уголовным делам. К ним могут быть отнесены:
1) законность разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, постановлений о возбуждении и отказе в возбуждении уголовных дел;
2) законность привлечения лица в качестве обвиняемого;
3) законность задержания подозреваемого, уведомления о подозрении, применения мер пресечения и иных мер процессуального принуждения;
4) законность возбуждения перед судом ходатайств об избрании к подозреваемому и обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога и о продлении срока содержания под стражей и домашнего ареста, о применении иных мер процессуального принуждения, о производстве следственных действий в случаях, предусмотренных законом;
5) обеспечение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, в том числе потерпевших от преступления;
6) исполнение требований закона об установлении всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу;
7) исполнение требований закона об относимости, допустимости и достоверности доказательств;
8) законность принятия решения при окончании предварительного следствия и дознания.

На эти основные для прокурорского надзора аспекты ориентировали приказы Генерального прокурора Российской Федерации от 02.06.2011 № 162 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия» и от 06.09.2007 № 137 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания». В данных приказах обращено внимание на необходимость единого подхода к организации прокурорского надзора за исполнением законов всеми органами предварительного следствия и дознания независимо от ведомственной принадлежности. На прокуроров возложена обязанность обеспечить безусловное реагирование на выявленные нарушения законов на всех этапах уголовно-процессуальной деятельности с момента поступления заявления, сообщения о деянии, имеющем признаки преступления, до принятия окончательного решения (утверждения обвинительного заключения, направления дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера, проверки законности решения о прекращении, а также об отказе в возбуждении уголовного дела).

Как отмечено выше, согласно ст. 37 УПК РФ прокурор – должностное лицо, уполномоченное в пределах компетенции осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Таким образом, ст. 37 УПК РФ определяет, что прокурор в уголовном судопроизводстве осуществляет две функции – уголовного преследования и надзора.

Необходимо обратить внимание на то, каким образом функция уголовного преследования определяется в уголовно-процессуальном законе.

Пункт 55 ст. 5 УПК РФ говорит о том, что «уголовное преследование – процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления». Часть 1 ст. 21 УПК РФ указывает на то, что уголовное преследование от имени государства по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляют прокурор, а также следователь и дознаватель. Таким образом, прокурор определен в УПК как основной орган, осуществляющий уголовное преследование от имени государства2 на различных стадиях уголовного судопроизводства.

Более того, ч. 1 ст. 86 УПК РФ закреплено, что собирание доказательств прокурором как руководителем стороны обвинения осуществляется путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных указанным Кодексом. Между тем УПК РФ не наделяет прокурора полномочиями по производству следственных действий.

Вместе с тем, как отмечал А.Б. Соловьев, «роль прокуратуры в осуществлении уголовного преследования достаточно специфична, поскольку прокуратура служит гарантом законности расследования, соблюдения прав и законных интересов участвующих в расследовании лиц. Прокурору не обязательно во всех случаях самому возбуждать уголовные дела, производить неотложные следственные действия, привлекать к уголовной ответственности и т.д. Прокурор должен вмешиваться в расследование, осуществлять уголовное преследование лишь с целью предупреждения, выявления и устранения нарушений закона». На наш взгляд, можно согласиться с мнением А.Г. Халиулина, А.Б. Соловьева, М.Е. Токаревой и других ученых о главенствующей роли функции надзора во всех сферах прокурорской деятельности, в том числе в досудебных стадиях уголовного судопроизводства.

Результаты проведенного автором анкетирования прокуроров, работающих в различных субъектах Российской Федерации, также показали, что, по мнению респондентов, основной функцией прокурора является надзор за исполнением законов. Такой ответ дали 92% опрошенных прокуроров в Чеченской Республике, 98,3% – в Республике Дагестан, 78,3% – в Республике Ингушетия, а также 96,6% опрошенных заместителей прокуроров крупных городов, 94,2% – прокуроров городов и районов, представлявших все субъекты Российской Федерации, обучавшихся на факультете профессиональной переподготовки и повышения квалификации Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Надо отметить, что функции уголовного преследования и надзора за процессуальной деятельностью3 органов дознания и органов предварительного следствия в работе прокурора пересекаются и находятся в состоянии взаимопроникновения. Надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия направлен на то, чтобы их должностные лица осуществляли уголовное преследование в соответствии с УПК РФ, УК РФ и другими федеральными законами.

По нашему мнению, надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия следует охарактеризовать в соотношении с исполнением прокурором других функций, определенных Законом о прокуратуре и ст. 37 УПК РФ.

Надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия позволяет прокурору более эффективно координировать деятельность правоохранительных органов по борьбе с преступностью. В процессе надзорных мероприятий именно у прокурора сосредоточиваются достоверные сведения о состоянии работы правоохранительных органов, осуществляющих уголовное преследование и оперативно-розыскную деятельность. В связи с этим он может выступать в качестве организатора координирующих мероприятий по борьбе с преступностью, в которых будут участвовать также МВД России, ФСБ России, СК России и другие правоохранительные органы.

Анализ состояния законности в деятельности органов, осуществляющих уголовное преследование, проведенный, прежде всего, на основе надзорной практики, позволяет определять, насколько действенно применяются нормы УПК РФ и других федеральных законов. Исходя из этого, прокуратура может осуществлять другую определенную Законом о прокуратуре функцию – участия в правотворческой деятельности.

Несмотря на то, что Генеральный прокурор Российской Федерации не наделен непосредственно правом законодательной инициативы, Генеральной прокуратурой Российской Федерации проводится анализ применения уголовно-процессуального законодательства. На этой основе разрабатываются предложения о внесении изменений в УПК РФ и другие федеральные законы, которые могут быть направлены Генеральным прокурором Российской Федерации Президенту Российской Федерации. В случае, если они поддержаны и внесены Президентом Российской Федерации в порядке законодательной инициативы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации, представители Генеральной прокуратуры Российской Федерации участвуют в парламентских слушаниях, обсуждениях законопроектов в комитетах и на пленарных заседаниях Государственной Думы и Совета Федерации. Вместе с тем необходимо отметить, что это функция прокуратуры, а не прокурора, и она не может быть отнесена к числу процессуальных функций.

Спецификой прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия являются достаточно широкие его пределы. Как уже было отмечено выше, ни одно процессуальное действие или процессуальное решение органов дознания и органов предварительного следствия не может быть вне пределов прокурорского надзора.

Вместе с тем необходимо отметить, что надзор осуществляется только за исполнением требований закона и не распространяется на соблюдение следователями и дознавателями ведомственных приказов руководителей правоохранительных ведомств, в составе которых находятся органы дознания и органы предварительного следствия. Если ведомственные приказы по вопросам, касающимся деятельности органов дознания и органов предварительного следствия, противоречат законодательству, то прокурор опротестовывает их. Данное полномочие предусмотрено ст. 23 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации».

В предмет прокурорского надзора также не входят вопросы тактики производства следственных действий и методики расследования преступлений, если следователем и дознавателем не нарушаются требования уголовно-процессуального закона.

Кроме того, необходимо учитывать положения ст. 38 УПК РФ о самостоятельности следователя, в соответствии с которыми он сам направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с законом необходимо получение судебного решения или согласие руководителя следственного органа. Поэтому прокурор не вправе давать следователю указания о том, какие следует произвести следственные действия и принять процессуальные решения. Но если следователем при осуществлении расследования допущено нарушение закона, прокурор требует его устранить. В случае незаконного возбуждения уголовного дела или отказа в его возбуждении, приостановления либо прекращения производства по делу прокурор отменяет указанные решения следователя.

Изучая уголовное дело, поступившее с обвинительным заключением, и придя к выводу, что следователем собрано недостаточно доказательств для направления его в суд либо при производстве предварительного следствия допущены иные нарушения закона, прокурор возвращает уголовное дело для производства дополнительного следствия со своими письменными указаниями. Таким образом, он осуществляет надзор, учитывая требования УПК РФ о процессуальной самостоятельности следователя, но если в ходе расследования допускается неисполнение закона, прокурор обязан использовать все предоставленные ему полномочия.

Необходимо отметить, что, на наш взгляд, термин «надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия» не является точным. Прокурор ни в какой сфере надзор за деятельностью не осуществляет, а осуществляет его за исполнением законов. Любая деятельность сама по себе находится вне области прокурорского надзора до тех пор, пока она осуществляется в соответствии с законодательством. Об этом говорит и то, что, как отмечено выше, прокурор не осуществляет надзор за тем, насколько целесообразно было определить тактику и последовательность производства следственных действий. Это прерогатива руководителя следственного органа. Вместе с тем, если следственные действия по уголовному делу длительное время не проводились, что приводит к несоблюдению ст. 61 УПК РФ о разумном сроке уголовного судопроизводства, прокурор обязан вмешаться, потребовав устранить нарушение закона. Точно так же, установив, что следователь до приостановления предварительного следствия не выполнил всех действий, производство которых возможно в отсутствие подозреваемого или обвиняемого, прокурор отменит постановление следователя, поскольку им нарушены требования закона.

Исходя из изложенного, представляется, что данную уголовно-процессуальную функцию более правильно было бы именовать «прокурорский надзор за исполнением законов в досудебном производстве по уголовным делам», подчеркнув, таким образом, единство существа прокурорской деятельности. По нашему мнению, в ст. 37 УПК РФ надзор за исполнением законов в досудебном производстве по уголовным делам должен быть поставлен на первое место и лишь после него – осуществление прокурором уголовного преследования, что более точно отражало бы соотношение рассматриваемых функций и подчеркивало приоритет надзорной деятельности.

Можно отметить, что ранее исследование проблем, связанных с уголовно-процессуальной функцией прокурора, неизбежно сталкивалось с особой теоретической сложностью. Понятие «уголовное преследование» в действовавшем с 1 января 1961 г. до 1 июля 2002 г. Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР вообще отсутствовало. Суд, как прокурор, а также органы дознания и предварительного следствия, должен был выполнять задачи уголовного судопроизводства: быстро и полно раскрыть преступление, изобличить и наказать каждое лицо, совершившее общественно опасное деяние.

Согласно закрепленной тогда Законом о прокуратуре СССР концепции надзора за законностью уголовного судопроизводства, прокурор осуществлял надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия при рассмотрении дел судами. Только принятый в 1992 г. Закон «О прокуратуре Российской Федерации» (ныне – Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации») в ст. 1 определил, что прокуратура осуществляет уголовное преследование, и исключил надзор за исполнением законов при рассмотрении дел судами, существовавший в соответствии с Законом СССР «О прокуратуре СССР» 1979 г.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2001 г., разделивший функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела, закрепил, как отмечено выше, положение о том, что в ходе уголовного судопроизводства прокурор осуществляет от имени государства уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Понятие «уголовное преследование» было определено как процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК РФ), при этом среди участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения первым указан прокурор (п. 47 ст. 5 УПК РФ).

Это может быть обосновано также и тем, что в судебном производстве по уголовным делам поддержание государственного обвинения по делам публичного и частно-публичного обвинения, а в случаях, предусмотренных УПК РФ, также и по делам частного обвинения возложено исключительно на прокурора. При этом им в соответствии с ч. 3 ст. 37 УПК РФ обеспечивается законность и обоснованность обвинения. При этом прокурор выступает не только в качестве обвинителя, но и в качестве представителя государства, который при поддержании обвинения выполняет одновременно обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина.

В юридической литературе процессуальными функциями иногда также именуется конкретная процессуальная деятельность того или иного участника процесса. Как отмечает Н.Ю. Решетова, «очевидно, что в буквальном смысле этого слова функцией можно даже назвать любой вид процессуальной деятельности любого участника процесса, например производство экспертизы, перевод материалов дела, ведение протокола судебного заседания и т.п. Однако распространение понятия процессуальной функции на такого рода действия лишило бы это понятие самостоятельного процессуально-правового содержания, сделало бы его равнозначным понятию процессуального действия». По этой причине под понятием уголовно-процессуальной функции прокурора в досудебной стадии уголовного судопроизводства мы понимаем назначение, направление его процессуальной деятельности.

При осмыслении процессуальной функции прокурора нельзя забывать о том, что он отстаивает не частные, а публичные интересы, что уголовное преследование он осуществляет от имени государства. В связи с этим прав был И.Я. Фойницкий, который утверждал, что «отдельные лица, его осуществляющие, суть только органы или представители государства, для которых предъявление и поддержание обвинения может быть конструировано как обязанность перед государством – общегражданская или служебная».

Как представитель государства (а ст. 2 Конституции Российской Федерации провозгласила, что признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства), прокурор обязан обеспечивать соблюдение прав и законных интересов лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства. Осуществление надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и всех законов, действующих на территории страны, возложено на прокурора Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации». Это обусловливает выполнение прокурором в уголовном процессе не только функции уголовного преследования, обеспечивающей привлечение виновных к установленной уголовным законом ответственности, но и правозащитной, или, как ее называют некоторые исследователи, правообеспечительной, функции. Так, В.Г. Ульянов отмечал, что «из процессуального положения прокурора как стороны обвинения в состязательном процессе правомерно делать вывод о равенстве его прав с правами других участников процесса в доказывании, но нет оснований уравнивать иные полномочия, в частности обязанности сторон». Эти обязанности возложены на прокурора как на представителя государства.

В уголовном судопроизводстве, как представляется, прокурор выполняет несколько процессуальных функций, из которых функция уголовного преследования – не единственная, а, как указывал А.Г. Халиулин, производная от основной функции прокуратуры – надзорной. Функция надзора за исполнением законов, соблюдением в процессе уголовного судопроизводства прав граждан, бесспорно, осуществляется и в досудебном производстве по уголовному делу. Признание за прокурором правозащитной функции способствует укреплению законности.

Как обоснованно отмечал В.С. Шадрин, согласно ч. 1 ст. 37 УПК РФ, «в зависимости от содержания полномочий прокурора и характера его отношений с поднадзорными органами в деятельности прокурора могло превалировать либо одно, либо другое. До введения в действие Федерального закона от 05.06.2007 № 87-ФЗ в деятельности прокурора преобладало уголовное преследование... Сейчас центр тяжести в полномочиях прокурора и соответственно в его процессуальной деятельности сместился в сторону надзора».

Функции прокурора в уголовном судопроизводстве также исследовались Г.Н. Королевым в работе «Теоретические и правовые основы осуществления прокурором уголовного преследования в российском уголовном процессе», А.А. Тушевым в монографии «Прокурор в уголовном процессе Российской Федерации», О.Д. Жуком в докторской диссертации «Уголовное преследование по уголовным делам об организации преступных сообществ (преступных организаций), участии в них и о преступлениях, совершенных этими сообществами». В.Ф. Крюковым в монографии «Прокурор в уголовном судопроизводстве России (история и современность)» и другими учеными.

При этом доминирует мнение о том, что прокурор, оставаясь стороной обвинения, продолжает осуществлять функцию уголовного преследования, но одновременно является представителем государства, защищающим интересы пострадавших от преступления лиц, а также общества и государства, то есть выполняет правозащитную функцию.

Таким образом, реализуя определенные в Федеральном законе о прокуратуре (ч. 2 ст. 1) приоритетные цели обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, прокурор и в уголовном судопроизводстве осуществляет также правозащитную функцию. Это вполне согласуется с назначением уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ). По этой причине, как представляется, например, доводы И.Л. Петрухина и некоторых других ученых о том, что принесение представлений в пользу осужденных (подсудимых) не дает оснований говорить об осуществлении прокурором правозащитной деятельности, несостоятельны. Защита прав и законных интересов не только потерпевших, но и обвиняемых, подозреваемых осуществляется прокурором с использованием различных предоставленных УПК РФ полномочий.

Мы полностью согласны с утверждением Н.Ю. Решетовой, что «сложность привлечения лиц к уголовной ответственности обусловлена необходимостью предоставления им целого комплекса прав и возложения на них специфических обязанностей. История становления уголовного судопроизводства показывает, что любой государственный орган, наделенный неограниченными властными полномочиями в данной сфере, рано или поздно превращается в аппарат, подавляющий общественные институты. С другой стороны, тоталитарные режимы в качестве средства подавления оппозиции всегда создавали и создают особую систему подавления, которая на некоторое время обеспечивает существование таких режимов. Поэтому опыт нашей цивилизации убедительно подтверждает жизнеспособность именно такого государственного механизма, который действует на основе системы «сдержек и противовесов», обеспечивая тем самым приоритет общечеловеческих и общесоциальных ценностей».

«Функциональный подход, находящий свое отражение в разграничении уголовно-процессуальных функций, – отмечает А.Б. Соловьев, – имеет для уголовного судопроизводства такое же основополагающее значение, как принцип разделения властей для цивилизованного государства».

Понятие уголовно-процессуальной функции исследовалось многими учеными-процессуалистами. Тем не менее по поводу данного понятия до сих пор нет единого мнения.

Так, функции одни авторы определяли как отдельные направления уголовно-процессуальной деятельности, различающиеся по своей направленности. Другая группа ученых определяет, что функция является выражением в соответствующих направлениях деятельности назначения и роли участников уголовного судопроизводства.

Прежде всего, необходимо отметить, что термин «функция» является общенаучным. Именно в таком качестве он был привнесен в теорию уголовного судопроизводства. Применительно к данной сфере функция (от лат. functio – исполнение) определяется как обязанность, круг деятельности, назначение, роль.

Таким образом, применительно к сфере уголовного судопроизводства функция означает, что ее носителем всегда является не абстрактное социальное явление или институт, а конкретный государственный орган или определенное лицо.

Вышеуказанные суждения в полной мере могут быть применены при обозначении уголовно-процессуальных функций и их общей характеристике. В отличие от прежнего законодательства, в УПК РФ этот термин нашел законодательное закрепление в двух статьях – 5 и 15. При этом п. 45 ст. 5 Кодекса содержит определение сторон, в соответствии с которым ими являются участники уголовного судопроизводства, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения. При помощи категории функций в ст. 15 УПК РФ разъясняется основное содержание одного из основных принципов: «Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом».

С учетом определенной таким образом функции суда в уголовном судопроизводстве не вполне, на наш взгляд, увязываются предложения по созданию в Российской Федерации института следственных судей1. Прежде всего, необходимо отметить, что судебный контроль, осуществляемый по поступившим в суд жалобам и ходатайствам, не может заменить прокурорский надзор, имеющий характер постоянного наблюдения за исполнением законов в досудебном производстве по уголовным делам. Так, прокурорами в 2014 г. было отменено 105 828 постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел, в том числе только 3535 – в связи с поступившими жалобами, отменено 16 566 постановлений о прекращении уголовных дел, из них по жалобам – только 610, постановлений о приостановлении производства по уголовным делам отменено 229 348, а по жалобам из них – 3328. Безусловно, следственный судья не может осуществлять постоянный судебный контроль за законностью всех процессуальных решений, как это делает прокурор.

Необоснованно также и определение прокурора как «государственного обвинителя» в досудебном производстве. Как известно, со времен Устава уголовного судопроизводства прокурор в досудебном производстве обвинителем не именовался, но осуществлял «наблюдение» за предварительным следствием. Что же касается вовлечения судьи (в данном случае – следственного) в процесс формирования на предварительном следствии доказательств, которые впоследствии будут представлены суду, то это, на наш взгляд, превращает суд из органа, разрешающего спор между сторонами, в орган, который действует на стороне обвинения или защиты (чаще всего – на стороне обвинения), что противоречит упомянутым выше положениям УПК РФ. Кроме того, как справедливо отмечала О.В. Отчерцова, это может привести к тому, что судебное следствие превратится в формальность, так как суд будет автоматически принимать доказательства, рассмотренные следственным судьей.

Представляются также малореальными предложения о том, чтобы следственный судья принимал решения о направлении уголовного дела с обвинительным заключением в суд. Если суд примет подобное решение, то он оценивает собранные по делу доказательства и признает их относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для поддержания прокурором государственного обвинения, т.е. опять становится на сторону обвинения. Предложение о том, чтобы суд прекращал уголовное дело, в том числе и по реабилитирующим основаниям, также необоснованно, поскольку такое решение будет выноситься вместо оправдательного приговора.

Поэтому, на наш взгляд, такое кардинальное изменение соотношения уголовно-процессуальных функций будет необоснованно.

Как показало изучение специальной научной литературы, авторы не пришли к единому знаменателю относительно того, что именно понимать под термином «уголовно-процессуальная функция». Большинство точек зрения можно свести к двум суждениям: уголовно-процессуальная функция – это деятельность либо же ее направление.

Вместе с тем можно согласиться с Н.Ю. Решетовой, которая полагала, что «для определения функции следует возвратиться к его общенаучному определению, а именно – к тому понятию, которому буквально соответствует перевод слова «функция». Это – исполнение, т.е. не направление деятельности, не сама деятельность и не ее результат. Исполнение – это процесс, посредством которого достигается основное предназначение того либо иного органа или лица». Можно согласиться и с тем, что, как отмечает Н.Ю. Решетова, «в начале реализации уголовно-процессуальных норм функцию можно определить как направление деятельности, затем, в момент их реализации – как направленную (целенаправленную) деятельность, а после их реализации – как результат деятельности».

Исходя из вышеизложенного, под уголовно-процессуальными функциями следует понимать соответствующее назначению уголовного судопроизводства осуществление деятельности его участниками, которые наделяются в этой связи определенным процессуальным статусом.

Долгое время в отечественной науке продолжалась дискуссия относительно наименования конкретных уголовно-процессуальных функций и определения круга участников, которые являются ее носителями.

Господствующей в настоящее время является точка зрения, сформировавшаяся еще в 60–80-е годы прошлого века, согласно которой к перечню уголовно-процессуальных функций относятся обвинение, защита и разрешение уголовного дела. Именно данная позиция отражена в УПК РФ. Вместе с тем само по себе законодательное закрепление данных функций не разрешает некоторых проблем, которые и ранее вызывали научные дискуссии.

Так, прокурор помимо функции уголовного преследования на досудебных стадиях производства по уголовному делу осуществляет и надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Однако из содержания ст. 37 УПК РФ невозможно сделать однозначный вывод о том, при реализации каких именно полномочий прокурор осуществляет ту или иную процессуальную функцию.

Необходимо признать и наличие функции расследования, поскольку данная деятельность далеко не во всех случаях осуществляется в рамках уголовного преследования. Более того, предварительное расследование преступлений – более широкое понятие, поскольку в результате получения оправдательных доказательств может быть принято решение о прекращении уголовного преследования и (или) уголовного дела.

Таким образом, можно прийти к выводу о наличии в современном уголовном судопроизводстве следующих законодательно выраженных функций: обвинения, защиты, разрешения уголовного дела, а также прокурорского надзора за исполнением законов и предварительного расследования. Они, как уже говорилось ранее, в наиболее полной мере выражают состязательное построение уголовного судопроизводства. Состязательная модель в полной мере соответствует положениям, закрепленным в ч. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., ч. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 6 декабря 1996 г., а также в ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации. Этому не противоречит и содержание ст. 129 Конституции Российской Федерации, которая определяет, что полномочия, организация и порядок деятельности прокуратуры Российской Федерации определяются федеральным законом. Вместе с тем следует отметить, что прокурор выполняет и правозащитную (правообеспечительную) функцию, присущую всей его деятельности во всех сферах.

Запрос на диссертацию присылайте на адрес kulseg@mail.ru

Биология
Ветеринария
Геология
Искусствоведение
История
Культурология
Медицина
Педагогика
Политика
Психология
Сельхоз
Социология
Техника
Физ-мат
Филология
Философия
Химия
Экономика
Юриспруденция

Подписаться на новости библиотеки


Пишите нам

 

 

 

 

X